Горе горькое

Во 2-м классе к нам пришла другая учительница, Нонна Мансуровна. Очень маленького роста, с широкоскулым лицом и узкими глазками, ее предки были то ли бурятами, то ли якутами. Потому что Надежда Николаевна отправилась в декретный отпуск, у нее родилась дочь. Нонна Мансуровна мне не понравилась, хотя она так же ставила мне почти все пятерки. 

Случилось нечто еще более страшное. У нас начался французский язык. Я ее уже видела! В столовой эта учительница кричала, как ошпаренная, на старшеклассников. Я считала, что она руководит только генеральными уборками, только об этом она орала. Но вдруг появилась завуч Ольга Ивановна, зачитала фамилии и разделила класс на 2 группы по французскому языку. О, горе, мы с Людой оказались в разных группах!

Выяснилось, что у меня французский будет вести она. Та, кого я боялась в школе больше всех. Ее звали Лариса Александровна. На первых уроках я ее слушала, а потом начался неописуемый кошмар. Я не могла понять, как складывать эти буквы в слова и как читать совершенно по-другому, не по-русски. Вот тогда мои родители подумали, что надо было мне изучать немецкий язык, как отец. Да деваться уже было некуда. 

Раза два в неделю она оставляла меня с другими слабыми учениками заниматься дополнительно. Вот была настоящая пытка, и никаких гестаповских орудий не надо. Но в один момент я заподозрила, что эта женщина всеми силами старается, чтобы я поняла. Она не раздражалась, не грубила, просто обладала такой манерой говорить громко и властно. 

Лариса Александровна выглядела странновато. Ну, прежде всего, немолода, лет за пятьдесят, это отталкивало. Приходилось рассматривать ее внешность довольно близко, когда она садилась на стул рядом, чтобы объяснять мне правила языка. Рыжие завитые волосы, губы накрашены оранжевой помадой, вязаный костюм или платье помятое. Кто-то сказал, Лариса-француженка, я соображала буквально: какая француженка, самая настоящая колхозница. Среди урока она могла поковырять карандашом у себя в ухе, что вызывало всеобщие прысканья смеха. 

О, как же страшен был этот пристальный взгляд сквозь большие круглые очки! Все ее боялись, даже мальчишки не позволяли себе шалить. Каждый урок проходил в напряжении, но я все равно отвлекалась, невозможно было постоянно смотреть ей в лицо. Время от времени предавалась мечтаниям, рассматривая изображения на стендах вдоль стен кабинета.  

Здесь был красивый, в военной форме — Василий Порик, русский солдат, попавший в плен во Франции во время Второй Мировой войны. Потом он бежал, создал партизанский отряд, боролся против фашистов. И деятели Великой Французской революции Марат, Дантон и Робеспьер. 

Я анализировала: Марат страшный, неряшливый какой-то, еще и в ванне его зарезали. Дантон с красным мясистым лицом уж совсем был отвратителен. А Робеспьер в белом пышном парике с утонченными чертами лица очень мне нравился, несмотря на его строгий взгляд. Все погибли молодыми, Василий Порик в 24 года, революционеры были чуть постарше. 

Иностранный язык нужен, ведь все его учат, значит, и я должна выучить. Со временем все получится, как заверяла Лариса Александровна. Когда всех принимали в октябрята, а после в пионеры, я болела. Всем классом писали сочинения на тему «Самый важный в жизни день», а мне, как белой вороне, приходилось писать о чем-то другом. Я писала об одуванчиках на поляне в селе Красном.

После поездки на море я все равно умудрилась заболеть. С началом зимы воспалился лимфоузел на шее. Лежа в больнице весь декабрь, я осознала, как  плохо без мамы. Похоже, первый раз тогда осталась одна. Мама говорила, пусть меня положат не возле окна. А моя кровать как раз оказалась ближайшей к окну. Гной из шеи выкачивали под общим наркозом, после операции привезли и положили. 

Мама приходила в широком синем платье с черными клетками. Девочки в палате внимательно смотрели, а потом спрашивали:

- У тебя скоро будет братик или сестричка?

Я дулась и не отвечала, этот вопрос очень раздражал. Когда возвращалась домой после белизны больницы, в квартире все казалось ярким, пестрым. Снова принималась за уроки, за французский язык, который никак не хотел поддаваться. Родители серьезно со мной занимались, можно сказать, поблажки редко давали. Помню, таблицу умножения учила аккурат на новогодних каникулах. Когда ум был занят только волшебными сказками.

В феврале готовились к смотру песни и строя. Все одноклассники переписывали с открытки слова песни о том, что «от тайги до британских море Красная Армия всех сильней». И вдруг эта открытка, представляющая, видимо, великую ценность для Нонны Мансуровны потерялась. Она сказала, что я последняя накануне брала в руки открытку, и грубо выставила меня из класса, чтобы я искала ее по всей школе. 

Я была очень застенчивой, сам факт такого требования поверг в полное оцепенение. Я помнила хорошо, что положила открытку ей на стол. Заливаясь слезами, шла по коридору, не зная, где искать. Побродив по школе, я вернулась, и только молча плакала. Открытку нашли в тот же день на учительском столе. Это была первая пережитая боль от взрослого чужого человека. Нонна Мансуровна работала еще недолго, года через три уволилась из школы. А Надежда Николаевна вернулась доучивать нас в 3-м классе.

Весной я чем-то отравилась и загремела в инфекционную больницу. В палате со мной лежали тетки с грудными детьми, весьма невеселое соседство. Меня каждый день тошнило от запаха кала этих младенцев и невыносимо хотелось свежих огурцов. Посетителей туда не пускали. Мама приходила ко мне и стояла за окном по колено в снегу. Отец писал трогательные записки, передавал в передачах с продуктами. 

В это время и родился мой брат. Когда пришла пора выписываться, отец забрал меня и сказал, что сейчас отвезет меня домой и поедет за мамой с малышом. Я даже не могла осознать и представить, что у нас в доме появится какой-то новый малыш. 

Тети Тася и Нина судачили, что мальчика надо назвать Маратиком, потому что мама разрешится от бремени в марте. Я больше всего этого опасалась. Какое противное имя! Марат Викторович – даже не сочетается. Но, к счастью, он родился 30 марта, на «теплого Алексея». Все с упоением повторяли «Алексий – человек Божий». 

Алеша казался мне получше прочих маленьких детей, все же трудно было предположить, что вот из этого жалкого пухлого розового существа вырастет человек. Он родился весом 4 кг 200 гр, сосал грудь и не болел, мама не могла нарадоваться. Тетки причитали:

- Богатырь Алеша-попович! 

- Алеша счастливый, – говорила мама. Однажды она развешивала белье на балконе и вдруг, чувствуя слабость, села на перила и чудом удержалась. А могла бы упасть с пятого этажа.

Теперь мама была более опытной, поэтому не позволила никому его купать, как в свое время меня. Она без конца сравнивала, что вот Алеша во всем лучше меня. Я надоедала с вопросом, откуда дети берутся. На что мне стандартно отвечали: «Вырастешь – узнаешь». 

Это была тяжелая психологическая травма. Отношение ко мне матери сильно изменилось. Непрерывно слышались окрики, одергивания, команды не лезть, не приставать. Я стала не нужной. Прибавились еще повелительные распоряжения что-то сделать сейчас же, без фокусов. Я и так слушалась, а теперь мне ежесекундно только приказывали. 

Разумеется, надо было ей помогать, но я не понимала, что от меня требуется. Посидеть возле кроватки Алеши. Хорошо, но все мои действия вызывали злобную реакцию мамы. Это была не просто ревность, меня будто вообще отвергали.

Меня выворачивало от слова «няня». Дорогой братик, спустя годы, когда мы уже взрослые, пойми и прости меня, пожалуйста. Наши родители не знали педагогических приемов, готовящих старшего ребенка к появлению другого. Им самим было тяжело, поэтому обо мне и не думали. Няней я быть не желала!

В школе ни в чем не признавалась, когда одноклассники радостно спрашивали: 

- У тебя братик родился?

Я делала вид, что тоже рада. У Люды уже был младший брат. Подобных проблем она не испытала, потому что ей было 4 или 5 лет во время его рождения.

По случаю крестин Алеши приехала тетя Галя из Шахтерска. Но это уже было через год, в теплом мае. Крестик купили большой и красивый, как золотой. Я сокрушалась: а почему у меня такой маленький, медный, невзрачный.

Крестным пригласили соседа Николая из 3-го подъезда, приятеля отца. В церковь меня снова почему-то не взяли. Совершалось Крещение в храме на старом кладбище, который назывался Иоасафовскй собор. 

Я переживала страшный душевный кризис. 

- Меня не любит мама, - со слезами говорила подругам во дворе, - только папа любит и тетя Галя.

- Не может такого быть, – скептически заметила Лена. А Оля сочувственно кивнула.

Горе горькое! В шахматах и то можно знать заранее партии, ходы, комбинации (как давно мы с отцом не играли!), а вот в жизни и не представишь, что может произойти.

Даже мысли о смерти уже не пугали. Как-то я вырезала из газеты и повесила на стену широкий портрет недавно умершего Генерального Секретаря Константина Устиновича Черненко.  Не знаю, почему он мне сильно нравился. Мама с суеверным ужасом велела снять, ведь он был в черной рамке!  

Я начинала понимать, что не все в жизни заключается в играх и сказках. Надо обязательно учиться, чтобы кем-то стать и тогда можно жить самостоятельно. Свободной и независимой. И я такой стану.

promo elisaveta_neru october 9, 10:00 30
Buy for 10 tokens
Книгу «Берегитесь, боги жаждут!» Эдвард Радзинский написал в 2015 году. На обложке изображена гильотина, по бокам которой профили Робеспьера и Ленина. «Наверняка, там много мерзостей в адрес Робеспьера», - была первая мысль. Но я решила, что из негатива тоже можно извлечь полезное. Только по…

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.