В новый мир

С каким волнением и трепетом готовилась я к поступлению в 1-й класс. Родители решили отправить меня в школу № 5 с углубленным изучением французского языка. Подруга Лена пошла в другую школу, отчего я немного огорчилась. В ее семье, как всегда, рассуждали рационально: если мама с папой учили немецкий язык, то и дочери надо помогать с немецким. А мои, настроенные романтично, подумали, что французский язык интереснее, и этим я гордилась с самого начала.

Средняя школа советских времен отличалась особой атмосферой, сейчас уже полностью все по-другому. Светлое, просторное, трехэтажное здание, наполненное запахом свежей краски и побелки, после летних каникул принимало своих учеников. Везде еще были гладкие голубые парты с наклонной поверхностью и откидными крышками. Живописная наглядная агитация. 

Мы с мамой пришли в школу вечером накануне 1 сентября. Что-то готовили, убирали, наверное, мыли полы, мама вешала шторы. Тогда и познакомились с Надеждой Николаевной, она раздавала немногим детям бумажки с четверостишиями. Закатное солнце ослепляло, наполняя класс, когда я преодолела себя, свой страх и попросила дать и мне прочитать стихотворение на празднике. Первая учительница показалась мне воплощением нежности и доброты. Ее внешность соответствовала, молодая, стройная, с большими карими глазами и вьющимися каштановыми волосами. 

Меня приводило в восторг такое количество людей, детей, цветов, все нарядные, в одинаковых школьных формах. На уроке мира 1 сентября Надежда Николаевна рассказывала о жестокости немецких захватчиков и о том, как героически победил в войне советский народ. Когда она произнесла, что на месте одного огромного концлагеря сейчас развели розы, слезы выступили на ее глазах.

А потом открылся совершенно новый мир, началась другая жизнь со своим ритмом. Каждый день расписание уроков: чтение, письмо, математика, труд. А еще лучше, природоведение, или пение, или рисование. На уроках стояла тишина. Мама меня научила всегда смотреть учительнице в рот, чтобы лучше запоминать то, что она говорит. Так я и делала. Училась хорошо, почти отлично, но на доске почета не «висела».

Паркетные полы, натертые ядовито желтой мастикой, от чего мазалась сменная обувь и все, что соприкасалось с полом. Ледяная вода, непрерывно текущая из краников в «рекреациях». Разве можно забыть этот мутный чай с молоком в школьной столовой или сухой бежевый квадратик запеканки! Мама каждую неделю сдавала деньги на завтрак и обед, а я практически ничего не ела. 

На стенах в коридорах висели стенды, посвященные Франции, Октябрьской революции, Великой Отечественной войне. Особенно ужасающе выглядели фотографии орудий пыток в застенках гестапо на 1-м этаже. Я бегала туда на переменах, но не могла там находиться больше, чем несколько секунд. Еще рисковала быть пойманной завучем или директором, ведь первоклассникам запрещалось бродить по чужим этажам. 

Директора школы полагалось бояться. Но я не встречала более добродушного и веселого лица, чем у него. Вскоре директор сменился, пришел такой же пожилой и добрый, но с лицом суровым и бровями как у питона из мультфильма «Маугли». Он руководил школой до самого моего последнего класса. Упомяну его имя для истории: Нижегородцев Юрий Сергеевич.

Дома теперь я каждый день играла в учительницу, полностью подражая Надежде Николаевне. У меня был класс из 6-ти учеников: кошка, щенок, заяц, петух, бычок, коза. Они также прилежно писали в тетрадках, выходили отвечать к доске и получали отметки в журнал и в дневник.

Мы подружились с Людой Хорошиловой – высокой большеглазой девочкой с длинными светлыми косами. На уроке музыки другая учительница отобрала у нее миниатюрную куклу Дюймовочку, и Люда заплакала. Мне стало так жалко ее, захотелось помочь в беде, я несмело говорила ей что-то ободряющее.

Меня часто обижали мальчишки, отнимали вещи, разные учебные принадлежности, то карандаш, то линейку. Я жаловалась дома, мама приходила, ругалась, за это меня еще больше недолюбливали. 

Общались в классе только с мальчиком Сашей Бурлаковым, он жил в соседнем доме. Мой отец называл его обидным словом безотцовщина, потому что у него был отчим. Я мечтала, как он защищает меня от обидчиков, дерется с ними. Но Саша был спокойным и неконфликтным мальчиком.

Я стеснялась своей фамилии. Папа сказал, что если я прославлю нашу фамилию, то она будет казаться мне не такой уж неблагозвучной, а даже очень красивой. Мне не верилось. 

- Ну, выйдешь замуж, сменишь фамилию, - утешала мама. И я примеряла к себе фамилию Саши.

Когда представляла себя учительницей, спрашивала, будут ли ко мне дети обращаться — Елена Викторовна. Мама почему-то вспоминала, что отца бабушка с дедушкой хотели назвать Наум.

- Назвали бы, и тогда была бы ты Елена Наумовна, - смеялась она.

Маму сразу выбрали в родительский комитет. Мне страшно нравилось, как наши мамы беседовали. Они, скорее всего, тоже дружили, моя мама и мамы Люды и Саши. В кабинет мы принесли из дома много комнатных цветов, отец сварил на заводе металлическую березку с подставками для цветочных горшков. 

Кто-то ходил или ездил издалека, для меня дорога в школу была увлекательной и короткой. Вначале мама водила меня через дворы, в обход. Там на Победе еще стояли частные дома-трущобы, загораживающие школьное здание. Вскоре их снесли, перед фасадом школы оборудовали большой сквер со скамейками и цветочными клумбами. 

Обратно домой я шла сама или с Сашей, Люда жила в противоположной стороне улицы Победы. Переходили пересечение улиц, где ездили машины только один раз. Серые плитки на тротуарах тогда были гигантские, метр на метр. Нужно было непременно по ним попрыгать. 

К Новому году мне купили костюм лисы. Настоящая маска-мордочка с ушами и носиком, жилетка с пушистым рыжим хвостом. Я надевала его не только в школу, но и на утренник в ДК «Энергомаш». Это даже интересней, чем красоваться в полуголом виде в платье снежинки. 

На 23 февраля на смотр песни и строя учащиеся нашего класса были пограничниками, мы выучили и пели песню «На границе тучи ходят хмуро». С мамой сами сшили форму – синяя юбка, защитного цвета рубашка, на плечах погоны с буквами ПВ. Обязательно зеленые банты в волосах. 

Одноклассница Ира Гарманина чуть ли не с 3-летнего возраста занималась гимнастикой, она была уже кандидатом в мастера спорта. Я очень хотела учиться еще в музыкальной школе или художественной, но меня не отдавали. Мама оправдывалась тем, что я все время болела, куда еще ходить. Пыталась посещать различные кружки в школе, но все неудачно.

Я была угловатой дурнушкой, с плохими зубами, с вечно грязными волосами, заплетенными в толстые косы. Мама меня кутала в теплые вещи, я ходила в растянутых гамашах, в каких-то немыслимых свитерах. Сохранилась фотография, где все стоят у Вечного огня на площади в формах, белых фартуках, белых бантиках, ярко светит солнышко, а я одна в шапке и шерстяной кофте. Но это уже во 2-м классе. Конечно же, я была постоянным предметом насмешек одноклассников. 

Если человеку с детства повторять: умница, красавица, принцесса и т.д., тогда девочка, наверняка, вырастает красивой и уверенной в себе. Меня миновала эта участь. Но здесь нет вины моих дорогих родителей, они искренне хотели только добра. Они научили меня ценить ум в других людях и самой стремиться больше к нравственным идеалам. 

Я с детства не старалась где-то выделиться, чтобы что-то получить или стать известной. Как-то к нам в школу приезжали французы, ходили по школе, дарили сувениры. Вот это была сенсация. В то время калькулятор и жвачка считались диковинкой. 

Когда все узнали о подвиге девочки Саманты Смит, я поддавалась всеобщему восхищению, но имела и свое мнение. Ее обворожительная лучезарная улыбка помещалась во всех газетах, особенно в любимой «Пионерской правде». Я вырезала ее фото и думала, что она непростая, как я, потому что простая девочка не может написать письмо главе государства и не может так запросто поехать в другую страну через океан, даже с родителями. Саманта была на четыре года старше меня – это солидная разница. Ее называли «юный посол мира». 

Американская 10-летняя школьница писала в письме советскому Генсеку Андропову: «Вы, конечно, не обязаны отвечать на этот вопрос, но я хотела бы знать, почему Вы хотите завоевать мир… Господь сотворил землю, чтобы мы все вместе могли жить в мире и не воевать».

Андропов отвечал, что великий основатель нашего государства Ленин учил жить в мире. Война разрушительна и ужасна, а мы не хотим пускать в ход ядерное оружие. 

В июле 1983 года Саманта с родителями прилетела в СССР, посетила Москву, Ленинград, лагерь Артек в Крыму. За 2 недели она убедилась, что русские не хотят войны. А потом она погибла в 13 лет. Я мечтала сделать что-то для всеобщего мира, но  поступить так, как Саманта никогда бы не смогла. 

Ей посвящались классные часы и стенгазеты. Постоянно слышалось выражение «увековечить память». С образом этой удивительной девочки сложилась ассоциация, что смерть не страшна. Смерть – это что-то важное и торжественное. 

promo elisaveta_neru october 9, 10:00 30
Buy for 10 tokens
Книгу «Берегитесь, боги жаждут!» Эдвард Радзинский написал в 2015 году. На обложке изображена гильотина, по бокам которой профили Робеспьера и Ленина. «Наверняка, там много мерзостей в адрес Робеспьера», - была первая мысль. Но я решила, что из негатива тоже можно извлечь полезное. Только по…

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.