elisaveta_neru

Categories:

В шелковом шелесте

Я надевала черный, до пола, шелковый плащ с капюшоном и шла по улицам Парижа. Это был Париж XIII века, в период возведения и расцвета собора Парижской Богоматери. Вот он: чудо и тайна, каменная легенда, древний собор, как неподвижный двухмерный силуэт в темном небе. 

Средневековый человек создал такую красоту. Все воплощено в камне. Полет души, молитва, любовь, грех, страсть. Загадочно и романтично, но глаз не видно, капюшон почти закрывал лицо. Плащ я взяла в костюмерной. Такой широкий, что в него можно завернуться несколько раз. Своими складками на спине и застежкой на горле он был похож на монашескую мантию. 

Наша уважаемая и любимая Валерия Николаевна готовила с нами грандиозное представление в рамках предмета мировой художественной культуры. Мы жили этим целый учебный год, весь третий курс. Нет, артисток из нас уже никто сделать не пытался, это было библиотечное мероприятие — презентация книги «Этюды об изобразительном искусстве». 

Училищу присваивался статус колледжа, и наши преподаватели постоянно что-то устраивали. Самым интересным было то, что она сама все придумала с начала до конца. От нас требовалось только сделать или найти костюмы, разработанные так же Валерией Николаевной. Но главное, выучить свои тексты.

Монологи составляли из глав книги, каждая из нас сообщала о каком-либо шедевре русского или мирового искусства. У меня, на особых правах, как пришедшей в библиотекари с театрального отделения, было два этюда. 

Даже более важным считался первый по хронологии рассказ о скульптурном портрете Нефертити. Из кремового льна я сшила что-то вроде туники, украшения из серебряной фольги казались натуральными. Корону соорудила из бумаги, раскрасила в голубой цвет в точности, как у египетской царицы. Я вдохновенно читала наизусть:

«...Как жена Аменхотепа IV, Нефертити часто изображалась со своим венценосным супругом. Вместе с ним она поклонялась Солнцу, образ которого стал главным объектом почитания Бога… Подобно тому, как время меняет все живое, так и в скульптурных изображениях Нефертити, ее прекрасный образ на века остается воплощением женственности и любви».

Вика рассказывала о Венере Милосской. На ней было тонкое облегающее платье, оттенка цвета между серым и голубым. Люба говорила о скульптуре Давида работы Микеланджело, она краснела, произнося слова: «Вот он, этот Гигант!» Галя представляла «Весну» Боттичелли. Валерия Николаевна, как настоящий художник, уловила, что Галя поразительно похожа на богиню цветов Флору с картины. И Надя Лукьянова, когда откинула волосы со лба, оказалась почти одно лицо с Моной Лизой-Джокондой.

Кате достался революционно-патриотический сюжет по картине Делакруа «Свобода на баррикадах». Она нарядилась в белое платье с красным поясом и красную косынку. Глядя на Катю, я сразу вспоминала мелодию и слова «Марсельезы» на французском языке. 

В книге чередовались зарубежные шедевры с русскими. У Ани была Троица Андрея Рублева, у Вали картина Иванова «Явление Христа народу». У Тани Владимирская Богоматерь. 

Все было более чем серьезно. Некоторые девочки брали уроки у преподавателя сценической речи. Все входили в свои роли увлеченно, с вниманием, вкладывая душу. Ира и Саша изображали Арлекина и Даму с обложки, они не готовили монолога, а только выходили в начале и конце, становились в изящную позу, как на картине Константина Сомова.

Это творчество нас сильнее сблизило. Теперь, когда их таланты раскрылись глубже, я полюбила группу как самых родных людей. Я уже многое о них знала. Галя приехала из Туркмении, а Катя из Мурманска. Старшая сестра Вали тоже училась в училище и славилась, как лучшая исполнительница народных песен. У Тани был жених-спортсмен.

Главная библиотечная «декорация» — развернутая, на всю доску, книжная выставка. Красными буквами название: «И разные века, что братья исполины…» Мы буквально сроднились каждая со своей эпохой. Все с нетерпением ожидали назначенного дня праздника. 

Надя, одетая под Джоконду, охрипла перед выступлением. Валерия Николаевна сделала горячий грог и заставляла ее пить, отчего Надя пьянела и смеялась. Валерия Николаевна разрумянилась, подбадривая нас всех. Она так действовала, что мы почти не волновались. Множество гостей собрались смотреть наше шоу. Это были приглашенные преподаватели и библиотекари из разных учебных заведений города, даже из района приехали.

Мне хотелось поскорее закончить с Нефертити и облачиться в средневековый монашеский плащ. Такой был, наверное, у Клода Фролло, когда он пробирался по ночному Парижу, выслеживая Эсмеральду. В определенные моменты включалась соответствующая музыка. Я начинала говорить о соборе под звуки органа. И думала о том, что все герои «Собора Парижской Богоматери» Виктора Гюго обрели свою смерть и бессмертие. 

Еще мы приготовили угощения. Всякие экзотические блюда подносили гостям в самом конце программы. Чего там только не было! Вика принесла из дома настоящий сбитень. Я, снова переодетая в Нефертити, выносила блюдо с сухофруктами.

От возбуждения шумело в ушах, я чувствовала, как Анатолий Алексеевич смотрит. Любимый учитель занимал мои мысли все больше. Пунктуальный и вежливый со студентками, но внимателен не ко всем одинаково. Я за этим пристально следила. Мои письменные работы он всегда хвалил, что стало привычным. 

Я не умела специально привлекать к себе внимание, наше общение складывалось естественно. Мы с ним часами могли беседовать о семи чудесах света или о прозе Паустовского и Пришвина. Казалось, мы понимали друг друга с полуслова. 

Дни учебной практики были для меня счастьем, потому что на весь день мы отправлялись в какой-нибудь филиал городской библиотеки. Группа делилась пополам. Одна половина с Инной Григорьевной, преподавателем библиографии. Я, разумеется, в группе с Анатолием Алексеевичем. 

Там нас поили чаем и за столом знакомили с работой филиала. Рассказывали везде примерно одно и то же: «Библиотека открыта в 1960 году, на 1 января 1995 года фонд составляет 50435 экземпляров, действует абонемент и читальный зал. Справочный аппарат, количество читателей, формы работы, время работы…» Если попадали в санитарный день, то протирали полки с книгами от пыли. Все было в радость, когда он рядом.

Запомнилась одна дивная картина еще с первого курса. Анатолий Алексеевич зашел в библиотеку училища в день 23 февраля. В своем сером костюме он выглядел как-то особо изыскано и держал в руках одну темно-красную розу на длинном стебле. Кто-то подарил ему в честь праздника. Я вдруг увидела, как его душевная красота сочетается с внешней.

Мое сердце постоянно находилось в состоянии влюбленности. Стаса осуждала, а сама, в попытке забыть печальный разрыв с Сергеем, тут же находила себе объект воздыхания.

С Валерой еще переписывались, он упоминал о том, что хотел бы быть у меня единственным. Это совершенно смешно, потому как он далеко, и потом я знала, что он никогда не бросит свою жену и дочь. Полина, появившаяся последний раз, предлагала мне поехать в Москву работать. Но не могла же я так легко бросить учебу.

Еще она сказала, что Валера напоминает ей Гамлета. В ежедневнике Полины, который тоже остался у меня среди вещей, я прочла запись: «Если бы Валера позвал меня, я бы пошла за ним...» О, юность наша — время безудержных мечтаний и бессонных ночей!

Если с ровесниками все остальное было мимолетно, то со Стасом мы все-таки серьезно дружили. Мне порой казалось, что его люблю больше всех. Как только в человеке соседствует это двойное чувство? Так, наверное, люди женятся по влечению, а потом маются от чередования любви с ненавистью, нежности с раздражением. Удивительны и непостижимы эти внутренние противоречия.

Душевные качества важнее, чем физическая близость. Любовь я понимала как родство душ. Первая влюбленность, когда все в этом человеке кажется прекрасным, проходит, она не может продолжаться вечно. Вот и с Сережей прошло и настало время трезво оценить наши чувства. Смешно вспоминать, но в 19 лет я считала себя уже достаточно опытной в отношениях с мужчинами.

Тесный длинный читальный зал в старом двухэтажном здании центральной городской библиотеки. В тот день нашей практики было какое-то праздничное мероприятие. Надя пригласила своего руководителя психологического кружка в клубе пригородного поселка, где они жили. Иван Николаевич, солидный мужчина лет сорока, с хорошо заметной лысиной.  

Когда он запел под гитару песню на стихи Сергея Есенина «Свищет ветер, серебряный ветер в шелковом шелесте снежного шума…» на свою собственную музыку, я наблюдала за его руками. Мне просто нравилось слушать песню и смотреть на руки музыканта. А он ответил таким сияющим взглядом, что у меня замерло сердце. 

Когда все закончилось, мы втроем вышли из библиотеки, он не отрывал от меня глаз. Мелкий пушистый снег сыпал с неба, кружил в морозном воздухе. 

- Эти стихи Есенин написал за два месяца до своей гибели…, – изрекла я и заинтересованно уставилась на Ивана Николаевича. 

Он остановился, будто задумался о чем-то. Потом сказал, что они с Надеждой должны сейчас бежать на автобус. Транспорт до их поселка ходил по расписанию. 

Еще некоторое время он передавал мне приветы через Надю. Я не понимала, что это значит, а Надя уверяла, что я ему понравилась. Ну и что? Зачем забивать мне голову своими приветами? Довольно странное поведение было у этого психолога. 

Театралов на курсе осталось пять человек, для выпускного спектакля Нина Николаевна взяла пьесу Геннадия Мамлина «Эй ты, — здравствуй». Разумеется, я была приглашена на показ. Сдача спектакля проходила на малой сцене. Главную роль играла Оля Трофимова, отличница с самого начала учебы. Ей в партнеры пригласили мальчика из одного самодеятельного театрального коллектива. 

У Маши и еще троих девочек были роли без слов, за всю пьесу несколько раз они танцевали или исполняли пантомимы. Они все делали так слаженно, что мне подумалось: «Хорошо, что без меня, я бы своей неповоротливостью все портила».

И ради этого стоило мучиться, постигая актерское искусство, три года? Но главное, где потом работать? На библиотечном обучение двухгодичное, поэтому заканчивали мы все вместе. Я же в отличие от них получала конкретную профессию. Когда приходила к Маше, ее мама каждый раз радовалась о моем разумном выборе. 

Новый год — семейный праздник, но я предпочитала уходить в гости, как только появилась такая возможность. Родители имели привычку ругаться в праздники особенно. Еще у меня всегда сбывалось, как встретишь год так его и проведешь. 

1996 год встречала у Маши, ее мама ушла к подругам, а сосед-бизнесмен так напоил нас шампанским, что я не могла даже вспоминать название этого напитка еще долгое время. Вот имя соседа забылось, а его деяние до сих пор живет в моей памяти. Это был молодой человек чуть постарше нас, искренне хотевший нас порадовать. 

В новом году мы закончим училище, и что будет дальше? Все-таки немного страшновато. Но я думала только о любви, о самом важном на свете. Несмотря на мою видимую, а может быть, напускную серьезность, ветра в голове было предостаточно. И туманная жизненная цель быть рядом с любимым человеком, и заоблачные мечты о мужчине старше на 20 лет. Все желаемое непременно исполняется в свое строго назначенное время, как загаданное под новый год. 

promo elisaveta_neru august 30, 2019 09:00 32
Buy for 10 tokens
Давно хотела собрать и составить список фильмов, где есть Максимилиан Робеспьер. Сначала все было хаотично, как большинство моих записей. И вот, наконец, удалось упорядочить. Писал мне друг в Контакте, что нельзя позволять вымышленным образам и кинематографическим трактовкам заслонить настоящий…

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.