Жилище Музы

- Как выздоровеешь, пойдем в музэй, - обещал отец.

Благодаря такой перспективе, я скорее выздоравливала. И тогда терзала маму целыми днями, просила сходить в музей. Почему так тянуло туда, я не понимала. 

Каким-то необъяснимым чувством хотела попасть в церковь. Когда еще мы не ходили в школу, у Риты родился братик Миша. Родители наши дружили и мою маму пригласили быть ему крестной. Поехала она на крестины в Михайловскую церковь, а я, как всегда болела, осталась дома с отцом, пропустила такое удивительное событие.

Все же выпадали воскресные дни, когда я была без памяти от радости, потому что родители после моих уговоров, соглашались:

- Сегодня пойдем в музей.

Мы обедали пораньше и собирались. Я напряженно думала, только бы не помешал дождь или мама с папой не поругались. Они очень часто ругались.

- Хватит ее кутать, жарко! – кричал отец.

Он считал, что я больше болела, именно когда мама меня кутала.

Музей находился недалеко от дома, нужно было перейти площадь и подняться по улице имени Попова. Отец рассказывал, как танкист Андрей Попов в 1943 году первый ворвался на танке в освобожденный Белгород и проехал по главной улице. 

Не доходя до базара, мы сворачивали к большущему зданию зеленого цвета с полукруглой серебристой крышей. Вообще здание музея было совершенно необычным, не похожим на все остальные. Оно было квадратным и округлым одновременно. Геометрически правильным и свободно изящным. Все говорили, что это бывшая церковь. Гастроном возле музея так и прозвали «у церкви».

Даже от отца я чаще слышала слово «церковь», чем музэй. Потом, когда увидела церковь где-то на картинке, она оказалась точно как музей, только с крестами наверху. Отчасти, музей и церковь стали для меня понятиями идентичными. 

Музей был краеведческим, но в нашей семье произносили «исторический», потому что здесь представлялась вся история нашего Белгородского края. Областной Краеведческий музей создавали с 1962 года. До этого действовал храм, возобновленный в годы Великой Отечественной войны. Открылся музей незадолго до моего рождения, в 1973 году. 

Возле здания стояли настоящие военные танки, пушка времен Полтавской битвы, трактор 1930-х годов. Первым делом надо было с помощью отца забраться на танк или трактор. Мама ужасалась, полагая, что я обязательно должна оттуда упасть. 

И вот мы входили в эту волшебную дверь. Покупали билеты, снимали верхнюю одежду, и, боясь нарушить тишину, ступали по мягкому деревянному полу музея. Дом музей-церковь состоял из 2-х этажей и включал 16 залов. Еще нигде я не встречала столько всего интересного и удивительного.

На первом этаже размещались витрины с маленькими фигурками полуголых первобытных людей на фоне дремучих лесов, они жили в пещерах и жарили на кострах мясо. Иногда сражались с дикими хищниками-звероящерами и другими чудовищами. Я размышляла, что очень тяжело приходилось нашим далеким предкам. 

Я понимала, что человек произошел от обезьяны. Пожалуй, я в этом даже не сомневалась. Доказательством служили «хвостатый мальчик» в одной книге отца, черные волосатые люди. Но человек не сам по себе сделался, а кто-то должен был превратить обезьяну в человека. Откуда я это знала, не помню, но в младших классах уже спорила со сверстниками. Я доказывала, что Бог сначала создал зверей, потом человека.

Затем другие залы изображали, как развивалось строительство крепости-города, хозяйство, ремесла, культура, какую одежду носили люди. В специальных залах стояли чучела животных, какие водятся в нашей местности: оленя, медведя, лисы, волка, зайца, мелких грызунов. Под стеклом висели засушенные глянцевые жуки, замшевые бабочки и кружевные стрекозы.

На втором этаже: ХХ век, революция, Гражданская война, фотографии, карты, документы – здесь мне было скучновато. Рассматривала только тачанку с пулеметом и большой макет паровоза. 

А в глубине второго этажа, в страшном зале, посвященном Великой Отечественной войне, все было черным. Работники музея включали запись, слышался торжественный и встревоженный голос диктора, гремели взрывы орудий, свистели пули. Озарялись красным огнем горящие вдалеке серые танки с фашистскими крестами. На полу стояли огромные черные бомбы, снаряды, лежали гранаты – все экспонаты были настоящими, найденными на полях сражений в нашей области.

Я не могла наглядеться. Но вдруг вспоминала, что здесь есть нечто более поразительное. В углу этого зала наверху остался кусочек белой стены, на которой сохранилась старое, исцарапанное изображение от прежней церкви. Как из круглого окошка под потолком смотрел на нас сверху какой-то святой. Неизвестно, каким чудом он выжил, не закрасили же и не завесили. Образ как бы напоминал о совершенно ином мире.

Почему «музей»? Наверное, дом, где живет муза. Кто такая Муза? У Пушкина я прочитала стихотворение: 

О, Муза пламенной сатиры! 

Много непонятного. Отец сказал, Муза – это богиня. Почему не Бог, а богиня?

Об умерших всегда говорили «Царство Небесное». Что же это, Царство Небесное? На небе есть какое-то особое царство? 

- А что такое церковь? – спрашивала я отца.

И он начинал один и тот же короткий рассказ о том, как у них в Красном была большая красивая церковь. На праздник бабушка брала его с собой, почему-то все оставались там на ночь. И отец, будучи маленьким мальчиком, спал на лавке.

Больше никаких сведений добыть мне не удавалось. Еще не пришло осознание себя как духовного или душевного существа. И родители вряд ли понимали мое стремление чаще бывать в церкви-музее. Просто ребенку надо было развиваться и взрослеть. 

promo elisaveta_neru october 9, 10:00 30
Buy for 10 tokens
Книгу «Берегитесь, боги жаждут!» Эдвард Радзинский написал в 2015 году. На обложке изображена гильотина, по бокам которой профили Робеспьера и Ленина. «Наверняка, там много мерзостей в адрес Робеспьера», - была первая мысль. Но я решила, что из негатива тоже можно извлечь полезное. Только по…

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.