Что-то важное

- Мама, ну включи, - ныла я, глядя то на темно-серый экран телевизора, то на циферблат часов. 

Как же однообразно тянулось время, меня так и подмывало подтолкнуть пальцем вперед стрелки. Беззаботное детство протекало от одного мультфильма к другому, а точнее в ожидании очередных мультиков по программе телевидения. 

Я лезла на спинку кресла, чтобы дотянуться к настенным часам. Большой черный круг с золотыми цифрами. Цифры называли римскими, их я запомнила раньше, чем обычные. «АБВГДэйка» и «Спокойной ночи, малыши»  были любимыми передачами.

Нет, не телевизор, чтение занимало больше времени. Родители страстно любили книги и для меня покупали все, что могло тогда продаваться в книжных магазинах. В воскресные дни я ждала, когда отец почитает мне рассказы Чехова о животных, о детях, стихи Некрасова, басни Крылова. Только и просила:

- Почитай про Ваньку, почитай про Пашку, и как Володя бежал в Америку. Почитай про лису и журавля!

Волк и ягненок, ворона и лиса, стрекоза и муравей, квартет, мартышка и очки, слон и моська. Многие стихи и басни знала наизусть. Особенно «Плакала Саша, как лес вырубали…»

В результате раздумий над прочитанным, возникали более глубокие житейские вопросы, которые я без конца задавала отцу. Меня огорчали страдания и больных людей, и зверей, очень жалко было всех. 

Отец любил Чехова за краткость его произведений, за юмор. Он говорил:

- А вот Тургенев или Толстой описывает на 10 страницах, как листик падает с дерева, так терпеть не могу! У Чехова все коротко и ясно!

Мы буквально общались на языке Чехова. Постоянно упоминался «шпандырь» или «ейной мордой в харю тыкать». Да, Ваньке Жукову я сочувствовала больше всех.

Отец брился электробритвой и слушал на кухне радио. 

- Выключи радио! – много раз просила мать, когда они разговаривали, радио мешало. Но отец не мог без него жить.

Родители не увлекались британским хард-роком, популярным в то время. Они любили Высоцкого и Утесова. 

По телевизору смотрели про Индиру Ганди или «Клуб кино-путешественников». Иногда включали радиолу – приемник, что из флигеля привезли в квартиру. 

Отец разгадывал кроссворды, у него был химический карандаш и «Журнал для записи редких слов», куда он записывал слова по темам. Например, названия рек, озер, гор, драгоценных камней, звезд и планет, цветов и животных. Он владел политической картой мира и картой звездного неба. Наши коллекции пополнялись значками, открытками, фотографиями киноактеров.

Конечно же, меня очень любили и баловали, несмотря на то, что часто приходилось плакать. Иногда казалось, что я счастлива потому, что у меня есть все, а иногда отчего-то чувствовала себя самой несчастной. И не понимала, отчего. 

Отец сделал мне на работе сани. Не просто санки, как у всех низкие, а именно сани. К высокому фанерному креслу, обитому дерматином, он приварил полозы из тонких металлических трубок. Полезная, добротная вещь. Когда он вез меня по улице в этих санях, все смотрели с удивлением – такого роскошного средства передвижения нельзя было увидеть больше нигде. Боярыня Морозова в своих санях полулежала, разве это удобно? А я сидела, как королева. 

В те исключительные дни, когда мы могли гулять, папа научил меня ходить на лыжах. А дома долгими зимними вечерами играть в шахматы. 

- Рисуй корабли! – сказал однажды он, - будем играть в морской бой!

Я с энтузиазмом схватила лист бумаги и начертала на нем два больших парусных корабля, что вызвало у отца усмешку. 

Буквы и цифры я уже знала, поэтому после коротких пояснений сразу сообразила, как играть в морской бой. Больше всего меня беспокоило, куда спрятать свою тетрадку, чтобы отец не подсмотрел расположение моих кораблей. 

Ожидание волшебного праздника Нового года длилось весь декабрь. Я страстно любила украшать новогоднюю елку. В универмагах «Детский мир» и «Белгород» открывался отдел елочных игрушек. Я прилипала к нему так, что приходилось отдирать, и обязательно упрашивала маму купить что-нибудь. Мама уверяла, что у нас игрушек уже миллион, но всегда покупала что-то новенькое. 

Елку родители ставили живую, высотой до потолка. Отец подключал гирлянды, на верхушку – красную пятиконечную звезду. Насмотревшись сказок и мультиков, я представляла, как ночью на елке все оживают: шарики, гномы, стеклянные снежинки, звери, птицы, куклы, дед Мороз со Снегурочкой. Мир в детском представлении всегда одушевлен и полон чудес. Я фантазировала с ними с утра до вечера, стоя возле елки.

Проигрывала в памяти мультфильмы «Стойкий оловянный солдатик» или «Дюймовочка». Какая умилительная история любви, там балерина тоненькая, беленькая, грациозная! Они погибли, только остались комочек олова, похожий на сердечко и черная блестка. А милая Дюймовочка просто чудо, которое невозможно описать.

Мама кричала:

- Отойди, от балкона дует. Сколько можно там стоять!

Вечером включали гирлянды. Мама боялась, что случится замыкание. Под елкой лежала вата. Почему-то мне слышалась музыка Чайковского, вальс из мультфильма «Щелкунчик».

Меня водили на утренники в ДК «Энергомаш». Там у большой елки разыгрывались спектакли с живыми героями, а дети в карнавальных костюмах танцевали и читали наизусть стихи. Дед Мороз выдавал каждому подарок - пакет с шоколадными конфетами. Но я-то знала, что папа на работе еще месяц назад записался на подарок для меня в своем профсоюзе.

О новогодней елке, пожалуй, одинаковые воспоминания у детей всех поколений. Шары, ночное шуршание дождика и снежка. Нет, еще что-то сказочное, необъяснимое, неуловимое. Но и это тоже проходило, и елка надоедала, потому что празднование Нового года не могло тянуться долго.

Бывали мы с родителями и в драмтеатре, и в кино, и в кукольном театре. Летом приезжал зверинец из города Воронежа, и мы с мамой отправились посмотреть. Но осталось тягостное печальное ощущение. Несчастные звери сидели в огромных клетках, рычали, ревели, пищали. Только большой серый слон молча стоял в вагоне, прикованный цепью. На его круглой лапе виднелись раны с каплями крови. Мне хотелось поскорее забыть увиденное.

Вечером отец спросил:

- Ну что, почитать про Мартышку и очки? 

- Почитать! – обрадовалась я и быстро заскочила на кровать, потому что там, в черной глубине, показалось, мелькнул белый скелет. Я спала на диване, под которым было меньше пространства. А под родительской кроватью Смерть бывало, помещалась.

Впрочем, тогда уже я сама научилась читать и страхи все меньше тревожили воображение.

Я думала, что в куклах заключена вся радость бытия, но проходило время, и они теряли свои прекрасные волосы, ломались, потом становились ненужными, пылились в антресолях. Почему? Это заставляло задуматься, почему все меняется и проходит? Должно же быть что-то в этой жизни очень важное, постоянное, неизменное.

Оно есть и я должна его отыскать.

promo elisaveta_neru october 9, 10:00 30
Buy for 10 tokens
Книгу «Берегитесь, боги жаждут!» Эдвард Радзинский написал в 2015 году. На обложке изображена гильотина, по бокам которой профили Робеспьера и Ленина. «Наверняка, там много мерзостей в адрес Робеспьера», - была первая мысль. Но я решила, что из негатива тоже можно извлечь полезное. Только по…

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.