Человек и Гражданин

Продолжение

Время побед

Для Всемогущего Творца Вселенной какие-то двести-триста лет лишь доля секунды. Но и человек может направить взгляд сквозь мрак столетий. И даже преодолеть пространство. Задорная, возвышенная и беспощадная «Марсельеза», знакомая мне с детства, была написана за одну ночь 25 апреля 1792 года. С этой песней на устах побеждали в справедливой освободительной войне. 

Allons enfants de la Patrie,

Le jour de gloire est arrive!

Contre nous de la tyrannie,

L `etendard sanglant est leve

21 сентября 1792 года. Солнечный пурпурный день. Дворец Тюильри. Между павильоном Единства и павильоном Свободы. «И вот перед нами Национальный Конвент. Вершина, кульминационный пункт человеческой истории. Нынче он виден нам в перспективе времени, и на фоне бескрайних небес, в безоблачно чистой и трагической дали вырисовывается гигантский абрис французской революции». 

Мастер изящного слога Виктор Гюго в 1873 году опишет Конвент в романе «Девяносто третий год» так подробно и ярко, будто сам там бывал. Эти скамьи, поднимающиеся амфитеатром от центра. Стол и полукруглое кресло председателя на возвышении. Огромный овальный зал, вмещающий до трех тысяч человек. Он стал для депутатов ареной сражений и родным домом. Здесь решались судьбы народа и страны.

Национальный Конвент – первая во Франции законодательная ассамблея, созданная на основе всеобщего избирательного права. В него вошли якобинцы, жирондисты (коих было наполовину больше). А самое большинство составляли около пятисот депутатов, не принадлежавших ни к одной группе, их звали «болотом». Они наблюдали, кто сильнее, того и поддерживали. Вначале Жиронду, члены которой заседали на нижних скамьях. Якобинцы заняли места наверху, поэтому и получили название монтаньяров. От слова Монтань (Montagne) — Гора. Робеспьер возглавил Гору вместе с Дантоном и Маратом. На первом своем заседании Конвент единогласно провозгласил отмену монархии во Франции. Буквально на днях в сражении при Вальми революционная армия одержала первую победу над интервентами. Конвент объявил 21 сентября начало «новой эры» - 1 день, I года Республики, 4 года Свободы.

«...К Вам, кто поддерживает Отечество, изнемогающее под натиском деспотизма и интриг, к Вам, кого я знаю только как Бога по его чудесам, к Вам, сударь, обращаюсь я с просьбой... Я не знаю Вас, но Вы великий человек. Вы не только депутат одной провинции, Вы глашатай человечества и Республики...» Как искренне письмо этого молодого человека из Блеранкура. Его сердце так же болит за судьбу Отечества. Кажется, написано еще два года назад? Как летит время. Вдохновленный идеями Робеспьера, он очень переживал, что революция началась без него. Теперь приехал в столицу в качестве полноправного депутата Конвента. Ему едва исполнилось 25 лет. При встрече был немногословен и робок. Отдал родовое имущество на общее пользование. Максимилиана привлекли не лестные слова, он почувствовал, какая сила скрывается в душе этого хрупкого на вид юноши. Его отличают смелость и воодушевление, блестящее знание права, военного и ораторского искусства. Самоотверженность и хладнокровие. Вера в чистоту идеалов революции. 

С этого времени Антуан Сен-Жюст станет не только соратником, но и самым близким другом. До самого конца, до ступеней на эшафот. Современники назовут его «Апостолом Иоанном» за всецелую преданность своему учителю. И «Архангелом смерти» за речи, сурово и виртуозно разоблачающие противников. Как раз в этот период вокруг Робеспьера сформируется узкий круг надежных друзей и единомышленников. Таковым будет умный и внимательный Жорж Кутон из департамента Овернь. В Конвент, новый орган верховной власти, так же избран и младший брат Огюстен Робеспьер. 

Ледяной ветер гудит в коридорах времени. Именно здесь вершится самый суровый суд. Суд над королем Франции, как над предателем Родины. Людовик не простой гражданин, он враг всей нации и к нему можно применить лишь закон военного времени. Он допустил, чтобы иностранные войска напали на революционную Францию. Европейские государства объединились будто бы в поддержку французского монарха. Пруссия, Австрия, Германия двинулись со всех сторон и были остановлены почти у стен Парижа. Позже к ним примкнут Англия. Голландия, Испания. Нет жалости к бывшему монарху. Ему было доверено все! На протяжении трех лет его не хотели свергать. Ведь старались только устранить неравенство путем разумного общественного договора с монархом. А теперь найдены точные доказательства измены – документы в секретном сейфе в Версале. Он преступник против человечества, враг Отечества.

Гражданин Робеспьер, как и почти четыреста депутатов Конвента, голосует за смертную казнь. По его убеждению, государственная власть имеет право, исходя из нравственных принципов, решать – казнить или миловать. Событие весьма нелепое и страшное, казнь короля Людовика XVI состоится чуть позже 21 января 1793 года. Что же будет дальше? Знает один Бог. Отныне весь мир порицает революционную Республику как убийцу помазанника Божия. Франция сохранит дипломатические отношения лишь со Швейцарией, республикой США, Турцией и скандинавскими государствами.

«Кто не за народ, тот против народа… Надо истребить всех этих подлых злодеев, которые будут всегда плести заговоры против прав человека и против счастья всех народов. Доверенные мне народом обязанности были бы для меня мучением, если бы при виде лицемерия, от которого он страдает, я не поднимал мужественно своего голоса в его защиту. Я не претендую на благодарность народа. Я могу жаловаться лишь на чрезмерную любовь ко мне бедного класса и, если б это было возможно, я согласился бы быть презираемым им, если б этою ценою народ мог быть спасен», - возгласит он в «Обществе друзей свободы и равенства» 8 мая. Каждое мгновение причастно вечности. Но физические законы не могут препятствовать времени течь в обратном направлении, из будущего в прошлое.

27 июля 1793 года Робеспьер избран руководителем Комитета Общественного спасения. «Среди двенадцати членов Комитета, спасшего Францию, не было ни одного, который скрывал бы свои антимилитаристские чувства. Неподкупный Робеспьер энергично и с изумительной дальновидностью боролся с воинствующей политикой жирондистов. Он не доверял генералам. Он предвидел в результате побед возможность военной диктатуры. И, тем не менее, он упорно и настойчиво вел войну. Вступить в переговоры с победившим неприятелем, это — ему казалось актом величайшего бесчестия» - напишет Матьез.

Утреннее и вечернее заседания в Конвенте. Между ними еще совещания в Комитете. После семи вечера Якобинский клуб, ночь за бумагами — прочитать депеши, доклады, газеты, написать речь или статью, ответить на письма. Времени нет, если бы в сутках стало больше часов! На сон остается какие-то два-три часа. Может ли выдержать человек такое напряжение? Полное истощение умственных и душевных сил доводит его до частых болезней. Но Максимилиан не жалеет себя, потому что уверенность в истинности своих убеждений его укрепляет. Спокойно рассматривает и взвешивает все вопросы. Он старается остаться верным принципам до последнего своего дыхания. Ради Республики он отказался от всяких материальных благ, от покоя и личного счастья. 

31 октября 1793 года (10 брюмера II года Республики). Молочный туман висит в холодном воздухе. С самого рассвета шум и крики на улицах и площадях Парижа. Неделю продолжался процесс, а сегодня казнь жирондистов. Как больно, когда вчерашние друзья становятся лютыми врагами. Среди них Жером Петион, один из первых товарищей еще со времен Национального Собрания. Борьба началась в 1791 году, после раскола Якобинского клуба. В марте 1792-го король согласился сформировать министерство из жирондистов. Жирондисты, находящиеся у власти, обвинили Гору в стремлении к диктатуре. Но при этом сами считали революционный Трибунал и гильотину одним из самых действительных приемов управления. Между партией буржуазного порядка и партией народной революции должна была неминуемо начаться борьба не на жизнь, а на смерть. 

Жак-Пьер Бриссо руководитель жирондистов призывал к войне против тиранов. Они не успокоились и когда война началась. Жирондисты пытались всеми средствами, хитростью и маневрами не допустить августовского восстания, а значит, продолжения Революции. Бриссо выпустил брошюру против Горы, где называл их дезорганизаторами и анархистами. Луве в конце октября произнес обвинительную речь, в которой требовал головы Робеспьера. Борьба между Горой и Жирондой обостряется в условиях войны и экономического кризиса. На фоне всеобщей катастрофы, когда армии интервентов идут на Париж, контрреволюционный мятеж по всей стране возрастает, они усиливают нападения против лидеров Горы. Они пишут в провинцию послания, полные лживых наветов в их адрес и особенно революционного населения Парижа. 

По выражению историка Жюля Мишле, якобинцы все время старались быть мудрыми политиками, держать в своих руках равновесие. Они не управляли революцией, они следовали за ней. «Слухи о диктатуре распространялись как приверженцами Робеспьера, так и его соперниками. Эти слухи поддерживал Марат, который не переставал требовать у народа передачи власти и топора в руки кого-нибудь одного, чтобы поразить всех врагов разом. Жирондисты усиливали такие слухи, сами им не веря», - напишет в Ламартин в своей «Истории жирондистов».

В речах Робеспьера в Конвенте против жирондистов все точно и ясно. Логика железна, аргументация безупречна: жирондисты – партия честолюбивых интриганов, противники революции, монархисты, разжигающие гражданскую войну. Они противились казни короля. В военных поражениях 1793 года тоже были виноваты жирондисты. Поэтому главное зло не за рубежом, а здесь в сердце Парижа. С ними связана измена Дюмурье, мечтавшего повернуть армию и пойти на Париж, свергнуть Конвент и восстановить монархию. Но самое худшее, что невозможно извинить, это их отношение к народу. Жирондист Франсуа Бюзо, успевший написать мемуары о французской революции, изданные в 1823 году, подчеркивал, что жирондисты ненавидели и презирали народ. Бриссо не мог привести веских доводов против слов Робеспьера, он отвечал только клеветой и руганью. 

Робеспьер, Дантон и Марат вместе будут бороться против общего врага Жиронды. Чтобы спасти Францию от расчленения и Революцию от гибели, лидеры Горы вынуждены будут решиться на насильственные меры и создать диктатуру национальной обороны. По словам Марата «тиранию свободы». Тогда и будет образован Революционный Трибунал. Народ начнет требовать: хлеба, головы аристократов и жирондистов, и всех на гильотину. Секции Парижа в этой борьбе на стороне якобинцев. 31 мая 1793 год народное восстание свергнет власть Жиронды, победа выпадет на долю якобинцев и Робеспьера. Невероятная драка в Конвенте в июне. Восстание во главе с генералом Франсуа Анрио, войска оцепят Конвент. Затем последует арест двадцати девяти депутатов-жирондистов. 

Максимилиан смотрит пристально, сдвинув на лоб очки. Этот взгляд его светлых глаз пронизывает пространство, всматривается сквозь время. Он никогда не хвалится своими достижениями. Тем более, здесь заслуга не его одного. Даже можно считать, что не достигнуто ничего. По проекту Робеспьера аграрные законы 3 и 10 июня и 17 июля 1793 года дали крестьянам за шесть недель то, что революция не дала за четыре года. Ликвидация феодального землевладения, новая демократическая Конституция обеспечили якобинскому правительству поддержку основного количества народа. 24 июня 1793 года доработана Декларация прав человека и гражданина, Максимилиан составил 4 статьи о собственности. Позднее историки напишут, что придя к власти, якобинцы сочинили самую демократическую, уравнительную и свободную Конституцию в истории человечества. 

13 июля 1793 года новый удар – убийство Марата. Он так же бессмертен, как неистребимая идея свободы. Робеспьер на похоронах «сожалеет, что честь погибнуть от кинжала, ее первенство было предрешено лишь случайно. И гибель моя приближается быстрыми шагами». Триумвират, руководящий и поддерживаемый Коммуной, распался. Они вместе старались, прежде всего, поднять дух, разжечь сердца, чтобы прибавить силы всей Франции. Действовали единодушно, хотя и спорили по-человечески. Были личные неприязни, но все же, втроем они были силой.

О военных победах я не обладаю достаточным объемом знаний. К лету 1794 года Республика создала четырнадцать армий и прогнала интервентов. Организована оборона по всем границам. Главное командование происходило из пространства Комитета общественного спасения. Побеждали во имя Республики с «Марсельезой» в сердцах. Сен-Жюст вернулся ночью с 10 на 11 мессидора, одержав победу в сражении под Флерюсом, которая принесла завоевание Бельгии. Он неоднократно ездил на поля боя, в миссию, как тогда говорили. Участвовали в войне и брат Огюстен, и Филипп Леба. Члены Конвента поддерживали патриотический дух в армии и своими посланиями, и своим участием. Гражданская доблесть не уступала военной. В битве с австрийцами победили при Ваттиньи 16 октября 1793 года. Завершением военных побед станет Базельский договор, признавший за Францией линию Рейна, границу древней Галлии. Заключен с Пруссией 5 апреля 1795 года. Но это уже событие, пережившее Робеспьера. Дух вечен и не увлекается потоком времени. Вечность – это остановившееся время, а время – движущаяся вечность. 

Жак-Рене Эбер снова будоражит народ с 1793 года и в своей газете «Отец Дюшен», и в уличных выступлениях. Простые граждане не знают, где правда, где ложь. Вчерашних кумиров с легкостью проклинают сегодня. Как верно заметил Руссо, народ хочет блага, но не ведает, в чем оно. Безбожники и богохульники Эбер и Пьер Шометт, возглавлявшие Коммуну, организовали движение против католической веры. Храмы закрывались, священников принуждали отрекаться от сана. Взамен они активно пытались насадить культ Разума. В честь «богини Разума» проводили карнавальные шествия с привлечением огромного количества актеров и городской бедноты. Христианские святыни подвергались глумлению. Сжигали мощи святых, кощунствовали над Таинствами Церкви. 7 ноября 1793 года устроили вакханалию в соборе Парижской Богоматери. Роль «богини» исполняла артистка или блудница. Они объявили, что все церкви Парижа посвящены ей. Движение компрометирует революцию в глазах верующей Франции, санкюлоты могут возненавидеть революционное правительство. Волнения в департаментах возбуждали такие же комиссары Конвента, объявлявшие «войну суеверию и лицемерию». В Конвенте это вызвало более ожесточенную борьбу, кто-то одобрял безбожные действия, кто-то не соглашался. Робеспьер, осуждающий насаждаемый эбертистами атеизм, решительно выступил против «дехристианизации». Его поддержал Дантон. 

21 ноября 1793 года (1 фримера) он произносит в Якобинском клубе очень острую речь против «культа Разума». Осуждая лживых и фанатичных сторонников культа, призывает «сохранить свободу исповеданий и не позволять преследовать мирных священнослужителей. Отменить католицизм – поступок безрассудный, и Конвент на него никогда не пойдет… Атеизм аристократичен. Идея Бога, Верховного Существа, охраняющего угнетенную невинность и карающее торжествующее преступление, – это народная идея… Никакая сила не должна вмешиваться в религиозные воззрения граждан». Эти слова встречены горячими аплодисментами. Может быть, кто-то считает, что религия для него наполнена только морально-этическим содержанием. Может быть, кто-то обвинит в неискренности. Пусть, главное, он знает, что нельзя без Бога!

6 декабря 1793 года (16 фримера) Робеспьер потребовал от Комитета общественно спасения декрета о свободе богослужения, первый параграф которого запрещал «всякое насилие и всякую меру, противную свободе вероисповеданий». К концу года, наконец, удалось добиться прекращения этого антирелигиозного помешательства. Он не вступает в сделки с совестью. Он тщательно и беспощадно взвешивает и анализирует каждый свой шаг, каждый поступок. Но всегда высказывается резко и открыто, что не нравится тем, у кого совесть нечиста.

Как много событий! Время спрессовано, как книжные страницы в переплете. Не могу углубляться в подробности запутанной политической борьбы. Об этом написаны статьи, содержащие точные ссылки на источники. Для меня главное – увидеть его душу.

Стоит упомянуть прорицательницу Катрин Тео. Прежде она была монахиней монастыря «Дочерей святой Женевьевы». Когда провозгласила себя «Богоматерью», поселилась в центре Парижа и зарабатывала на существование исцелением больных, спиритизмом и пророчествами. На собраниях у нее дома читали вслух Евангелие и Апокалипсис и толковали их истинный смысл. Катрин утверждала, что Робеспьер тот Мессия, чей приход предсказан в Книге пророка Иезекииля. Он должен спасти Францию и народ. «Богоматерь» посещали многие члены Конвента, скорее по политическим соображениям. Шпионили, высматривали, выслушивали. Конечно, ею заинтересовался и Комитет общественного спасения. Судачили, что сестра Робеспьера Шарлотта, поддерживала отношения с Катрин. Потом будто бы нашли в тюфяке бедной старой полуслепой женщины, которая не умела писать, письмо, адресованное Робеспьеру «ее первому пророку», «своему дорогому министру». Письмо не сохранилось в архивах или оно вообще существовало как устное предание. 

Самым потрясающим было ее предсказание, произнесенное конкретно Максимилиану, когда он однажды вечером пришел к ней просто из любопытства. «Солнце воссияет в день, когда человек в голубых одеждах и с цветами в руках станет на мгновение Королем и Спасителем мира. Вы станете великим, подобно Моисею, и прекрасны, подобно Орфею, когда, поправ голову чудовища, готового поглотить вас, убедите палачей и жертв, что Бог есть! Снимите маску, Робеспьер, откройте лик, который Бог должен поместить на чаше своих весов. Голова Людовика XVI тяжела, и лишь ваша сможет ее уравновесить». Катрин называет его «Ангелом Революции, ее спасителем и ее жертвой». Она говорит, что «цветы в его руках сплетут венок его мученичества».

Пространство ошибок

Устойчивый миф, что комната Робеспьера была заполнена его собственными портретами и бюстами, хочется опровергнуть. Конечно, поклонники приносили ему в знак восхищения созданные произведения искусства, но вряд ли он сам все это собирал и созерцал каждодневно. Была ли у него икона? Или скульптурное изображение страдающего Христа. Он молился. Он не мог не молиться, когда испытывал особенно тяжелые душевные мучения. Немногие вещи, оставшиеся после его казни, были уничтожены врагами, поэтому никто не знает об иконе.

Робеспьера обвиняют в том, что блестящие победы Республики сопровождались Великим Террором. Но разве он был инициатором террора? Во-первых, якобинский террор возник в ответ на жирондистский, контрреволюционный террор летом 1793 года по требованию народных масс. Они помогли якобинцам прийти к власти и вынудили развернуть террор. Из народной петиции в Конвент во время восстания 31 мая-2 июня 1793 года: «Декретируйте немедленное разоружение и арест во всех городах Республики всех подозрительных и чтобы лица, известные своим негражданским и контрреволюционным поведением, были преданы карающему мечу правосудия». В сентябре 1793 года согласно декрету Конвента террор поставлен в порядок дня. Решение применить террор было общим. Робеспьер являлся одним из двенадцати членов революционного Комитета. 

Время земное обладает разрушающей силой. Будто неистовые порывы ветра сдувают постройки, судьбы, идеи. В лабиринтах времени теряются архивы, документы, факты. Ветер перемен принес новые законы, которые требовала раздираемая на части гражданской войной страна. Против спекулянтов, нарушителей законов, предателей. Одна часть общества думала, что нехватка продовольствия спровоцирована, чтобы обвинить правительство. Другие кричали, что виновато во всем именно правительство. Эбертисты, возглавляющие Коммуну, требовали так же усиления террора.

Ввести максимум на хлеб и другие продукты было тоже требование санкюлотов. Но Закон о максимуме считали одним из злодеяний Робеспьера. Враги повсюду: иностранцы, бывшие дворяне, эмигранты, роялисты, вольнодумцы, недовольные революционным правительством. 17 сентября 1793 года введен Закон о подозрительных. Всех подозрительных арестовывали и держали в тюрьмах до заключения всеобщего мира. Режим террора выступал как необходимое зло. Из декрета «Об управлении Францией» 10 октября 1793 года: «Порядок управления Францией будет революционным вплоть до заключения мира. Временный исполнительный совет, министры, генералы и установленные учреждения подчиняются наблюдению Комитета общественного спасения, которому вменяется в обязанность ежедневно давать соответствующие отчеты Конвенту». 

Террор был необходим для обороны страны. Как писал Манфред, «сама жизнь создала систему якобинской революционно-демократической диктатуры с ее широкими разветвлениями снизу – Комитетами, народными обществами и самым авторитетным и авторитарным высшим органом – Комитетом общественно спасения». Контроля над толпой нет, и стихийное насилие приобретало чудовищный размах. Бешенство голодной толпы жителей Парижа не поддается описанию. Они обезумели от ненависти ко всем и громили продуктовые лавки. Остервенелый народ повсеместно вершил самосуд. Они будто жаждали крови, не могли насытиться зрелищем казней. 

Далее с начала 1794 года приказ Национального Конвента «действовать со всей строгостью» исполнялся уполномоченными и местными якобинцами. В провинциях они поголовно истребляли не только контрреволюционеров, но и все население, десятки тысяч невиновных. Злоупотребляли неограниченной властью для совершения зверской расправы. Хищные вымогатели, не имевшие совести, использовали террор для грабежа с целью наживы и сведения личных счетов. Комиссары Конвента сажали тысячи людей в тюрьмы, а потом за взятки освобождали их. Лицемеры, способные на любое предательство, они призывали продолжать террор до бесконечности. Сами устраивал гонения на церковь и священников, а народ полагал, что они действуют по приказу Комитета общественного спасения и лично Робеспьера. Это порождало все большую ненависть к Республике. Жан-Батист Карье, один из самых жестоких комиссаров, говорил о Конвенте: «Здесь все виновно, вплоть до звонка председателя». Весь Конвент ответственен за террор и политику насилия.

Историографы настроенные критически отметят, что он боролся за добродетель во имя революционных принципов, но без колебаний подписывал тысячи смертных приговоров. Для Робеспьера, фактически возглавившего государство в этот страшный период, на первом месте оставался патриотизм. «Моя ненависть к врагам сравнима только с моей любовью к родине», - скажет Максимилиан. Всех, кто не был так бескорыстен в личной жизни, как он сам, Неподкупный считал аморальными людьми и главной угрозой для Республики. Ведь честь и достоинство каждого складываются в одно целое, в величие всей нации, всего народа. Да, он многих подозревал. В начале ХХI века подобное состояние назвали бы манией преследования. Нет, это был не психически больной, а измотанный усталостью человек, патологически любящий свою родину. Он предвидел близкий финал революционной республики, когда сказал в Якобинском клубе. «Будем настороже, так как гибель Отечества уже недалека» 

Сначала Робеспьер был вынужден поддержать террор, а затем обдумал и изложил свою философскую теорию. «Надо задолго принять предосторожности и переложить судьбу свободы в руки правды, которая вечна, а не в руки людей, которые смертны; таким образом, если правительство забывает интересы народа или если они попадают в руки развращенных людей, согласно естественному течению вещей, свет признанных принципов освещает их измены и пусть новая клика падет при одной лишь мысли о преступлении. Я говорю о той добродетели, которая является не чем иным, как любовью к родине и ее законам! Если движущей силой народного правительства в период мира должна быть добродетель, то движущей силой народного правительства в революционный период должны быть одновременно добродетель и террор — добродетель, без которой террор пагубен, террор, без которого добродетель бессильна. Террор — это не что иное, как быстрая, строгая, - непреклонная справедливость, она, следовательно, является эманацией добродетели; он не столько частный принцип, как следствие общего принципа демократии, используемого при наиболее неотложных нуждах Отечества. Горе тому, кто осмелится направить террор на народ, он должен относиться только к его врагам!» - было произнесено в Конвенте 5 февраля 1794 года (17 плювиоза II года). К врагам! Самая быстрая и самая беспощадная справедливость. Террор предполагался быть направленным только на врагов! Вот к чему призывает Максимилиан Робеспьер.

Революционные меры должны носить чрезвычайный характер! Он подчеркивает временный характер террора. Да, Сен-Жюст обмолвился однажды, что Франции нужна кровь для возрождения. Он часто выражался аллегорическими образами. Но он также имел в виду только отношение к врагам. Безукоризненно точно эту тему сформулировал Матьез: «Террор не покрыл Францию саваном молчания и тайны. Если он беспощадно и жестоко подавлял попытки роялистов и жирондистов, соучастников неприятеля, - он не сломал ни одного пера, не закрыл ни одной трибуны, которые служили республике. Только контрреволюционная печать была задушена. Террор был исключительным средством обороны республики. Лучшим средством действительной защиты страны является не убаюкивание общественного мнения в люльке официального оптимизма, а, наоборот, возбуждение энергии, беспрерывное указывание новых препятствий, стоящих на пути, и новых задач, которые нужно разрешить… «Нужно нагонять страх на тех, которые управляют, - говорил Сен-Жюст, - но никогда не надо держать в страхе народ».

Какими только бранными титулами не наградили одного человека при жизни и после его смерти. Убийца, кровопийца, великий палач, диктатор, деспот, человек террора, демон, чудовище, главный вдохновитель кровавых репрессий. Жестокий, тщеславный, кровожадный тиран, носивший с собой списки обвиняемых, только и мечтая гильотинировать всю Францию. Идеалист, романтик, человек сентиментальный, он был строгим и проницательным руководителем.  Но, к сожалению, не он один все решал. Революционер Филипп Буонарроти в своих мемуарах в 1836 году напишет: «Тирания Робеспьера заключалась в силе его мудрых советов, влияние его добродетели... Он стал тираном для дурных людей».

В художественном фильме «Сен-Жюст и сила обстоятельств» французского производства 1975 года это самый тревожный момент, когда подписывается смертный приговор. Клеветники уже давно составили списки. Робеспьер последним ставит свою подпись. Сен-Жюст, подчиняясь приказу Комитета, составляет обвинительный декрет. Он не мог не подписывать и не мог ничего изменить. Не он один все решал. Некий «комиссар при гражданских администрациях, полиции и судах» внес в Комитет общественного спасения доклад, испрашивая разрешение произвести следствие о заговорах внутри тюрем с последующей очисткой мест заключения. И тогда ряды повозок каждое утро везли на гильотину десятки мужчин и женщин. А весь террор приписали Робеспьеру.

Почти пять лет всех объединяло одно великое дело. Теперь разделились на фракции. Кордельеры призывают к восстанию, но не знают против кого. Эбер, набрасываясь с новой яростью, обвиняет Робеспьера в стремлении к единоличному господству. Пишет в своей газете, что только террор может спасти Францию. В определенный момент ужас не устрашает, а только озлобляет. Смертная казнь полагалась и за распространение ложных известий с целью посеять смуту или разделить народ, и за развращение нравов и общественной совести. 24 марта (4 жерминаля) 1794 года состоялась казнь эбертистов.

«План французской революции был буквально начертан в книгах Тацита и Макиавелли, и могли бы находить описание обязанностей представителей народа в истории Августа, Тиберия, Веспасиана или даже в истории некоторых французских законодателей, ибо некоторыми нюансами в отношении коварства и жестокости все тираны похожи друг на друга», - скажет вскоре Максимилиан. Он все знал наперед. Древних римлян и греков любили все. Республиканский Рим постоянно напоминали внешние детали. Вдоль стен Конвента были установлены статуи античных философов и полководцев. В Конвенте олицетворением тирании считался Цезарь, а общим кумиром был Брут — заговорщик и убийца.  

Максимилиан, со школьных лет уважающий доблестные примеры античных политиков, в каждом выступлении упоминает и приводит в примеры эпизоды из их жизни. В его воображении оживают братья Гракхи, древнеримские реформаторы. Сципион, искренне верующий, добродетельный военачальник. Цицерон, призывающий против изменников меч закона и гнев богов; умирающий Сократ, который беседует со своими друзьями о бессмертии души. «Но все-таки на трибуне Робеспьер использует христианскую риторику, а не античную», - отмечает спустя двести лет в своей статье «Робеспьер и Церковь» русский историк и архивист начала ХХ века Владимир Васильевич Максаков.

Демулен превзошел себя, когда придумал злостное обвинение в подборке, используя отрывки из сочинений Тацита. Упрек в адрес режима, правительства и непосредственно Робеспьера. Язвительная параллель была очевидна. «В тиране все вызывало подозрительность. Если гражданин пользовался популярностью, то считался соперником…» Максимилиан давно привык мужественно переносить личные оскорбления. Но что касается родины и собрания народных представителей. «Мы хотели бы лучше умереть, лишь бы Конвент и родина были спасены», - скажет он 10 июня (22 прериаля) 1794 года. Камилл Демулен, школьный друг, ведь известно, что Максимилиан ходил к нему в тюрьму, умолял его вернуться к подлинно революционным принципам, от которых тот отошел. А Жорж Дантон! Даже неважно, что он расточал государственные средства. Слишком занятый своими личными удовольствиями, он встал в оппозицию к революционному правительству.

Разве легко было Робеспьеру отправлять на смерть близких людей? Но их казнили бы и без его согласия. Он заступался и старался спасти их обоих. Но, ни Дантон, ни Демулен не пожелали перейти на сторону Максимилиана. А для него выше всего было понятие чести родины. Разве он ввел принцип «амальгамы», когда смешивались в зале суда обвиняемые политические и уголовные? Так проходил суд над Дантоном и его приверженцами. Этим занимался Комитет общественной безопасности. Этот орган сосредотачивал всю тайную полицию и имел полномочия, кого угодно посылать на гильотину. Не он один все решал. 



promo elisaveta_neru октябрь 9, 10:00 30
Buy for 10 tokens
Книгу «Берегитесь, боги жаждут!» Эдвард Радзинский написал в 2015 году. На обложке изображена гильотина, по бокам которой профили Робеспьера и Ленина. «Наверняка, там много мерзостей в адрес Робеспьера», - была первая мысль. Но я решила, что из негатива тоже можно извлечь полезное. Только по…

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.