Начало и конец

Валентина и Виктор, мои родители, не задумывались, какому празднику посвящен храм, нарекая дочь Еленой. Имя было модным, все так называли девочек в то время. Впрочем, вначале они хотели назвать меня Юлей. Потом решили все-таки Леной. 

Ничего случайного не бывает. И священник, меня крестивший, наверное, посчитал само собой разумеющимся, что в Крестовоздвиженской церкви младенцу женского пола может быть дано имя только царицы Елены. Промыслительно и то, что я пишу об этом 3 июня в день памяти святой равноапостольной царицы Елены и сына ее, царя Константина. 

Храм в городе Белгороде, построенный в 1862 году, издавна знаменит своей святыней - чудотворным Крестом. Его так и зовут Кошарский Крест, поскольку храм находится в районе Кошары. В середине XVIII века этот крест прислал с Афона брат одному богатому помещику, который относился к святыне без благоговения. Однажды нечестивец велел выбросить Распятие в болото. Через какое-то время после его лютой смерти, святыню обрели чудесным образом. Слепой человек, которому было во сне повеление достать Крест, тотчас прозрел. 

Впоследствии огромное количество православных людей получали исцеления от животворящего Кошарского Креста. Он и сейчас находится в этом маленьком храме с левой стороны иконостаса, помещенный в массивную серебряную оправу. А царица Елена в 326 году отыскала Крест, на котором был распят Христос, и стала главной участницей события Воздвижения Креста Господня.

Маленький, слабый, нездоровый ребенок, крещенный в честь святой Елены, конечно, тоже об этом еще не знал. Пытаюсь поймать ускользающую мысль за хвост. 

Младенчество мое было наполнено болезнями от самого рождения. Мама уверяла, что когда меня привезли из роддома, сестры отца, тетя Тася и тетя Нина тут же пришли меня купать в цинковом корыте и застудили. А потом еще и при крещении окунали в холодную воду. Но этого не могло быть по определению. 

Потом, по словам отца, я чуть не умерла. В больнице подозревали гепатит, но отец крикнул врачам: «Желтуха-чертуха!» и забрал нас с мамой. В действительности, никакой желтухи у меня не оказалось.

Я не болела ни корью, ни скарлатиной, ни ветрянкой, только ангина или грипп были постоянными спутниками. Еще большой бедой стало то, что я не взяла материнскую грудь. Так и кормили меня искусственными смесями. Скорее всего, это и вызвало отсутствие иммунитета.

Начало моего земного пути связано с образом смерти. Она cтала меня преследовать примерно с четырехлетнего возраста. Будто в болезненном бреду или сновидении появилось это страшилище. Зловещий скелет в белом плаще с капюшоном и с косой в руках. На косе капли крови. Она убивает людей и может запросто убить меня, или маму с папой.

А воочию я увидела ее в журнале «Крокодил». Отец поправил карандаш, торчащий за ухом, и спокойно сказал: 

- Это Смерть. 

Потом добавил, что это карикатура. Мне нисколько не легче, тем более, что такое карикатура, он не пояснил.

Как альпинист, только без страховки, я взбиралась на родительскую кровать. Она казалась выше моего роста. Скорее, скорее, чтобы не достала Смерть. 

В ежемесячном журнале «Крокодил» было много жутких картинок. Дядьки в высоких шляпах со злыми мордами. Расисты, капиталисты, одним словом, американцы. А Смерть угрожала всем своей косой. 

В нижнем отделении шифоньера, где хранились коробки с обувью и гирлянды на елку, появлялось большое отверстие в форме ромба или щита. Оттуда медленно вылезает Смерть в своем жутком капюшоне и крадется по квартире. Обычно это происходило по вечерам. Ничего нет ужаснее на свете этого скелета.

Вначале я думала, Смерть появляется в полной темноте, и просила маму оставить свет в коридоре. Бра тускло освещала вход в спальню. Но однажды она вышла из шифоньера в полумраке... 

Я сидела за столом и смотрела, как спит мама. Дышит она или нет, больше всего на свете я боялась, что она перестанет дышать. Пыталась рисовать, но фломастер не слушался. Отца снова нет допоздна, он работает, калымит. 

- Мама, мы все умрем? – спрашивала я, содрогаясь от своего страшного вопроса.

- Не думай об этом, - отвечала мама.

- А войны не будет?

- Нет, теперь уже не должно быть, - утешала она меня.

По вечерам начиналась мука. Я боялась спать, потому что Смерть уже выбралась из своего щита. Я зажмуривала глаза, хныкала, а мама шлепала меня комнатной тапкой, потому что надо было спать.

Хоронили тогда всех с оркестром, из соседних дворов то и дело доносились душераздирающие звуки духовых инструментов, исполняющих «Траурный марш». Мама выходила на балкон посмотреть, кто там умер, а меня прогоняла, и в окно глядеть строго запрещала. Страх смерти был всего сильнее, я предполагала, что это, наверное, сначала очень больно, а потом – раз, и нет человека. У меня каждый раз колотилось сердце от этой музыки. 

Как-то не положено малому ребенку думать о смерти. Но я думала.

Раннее детство не длилось как один день, оно очень мучительно тянулось. Нет, конечно, радости было больше. Страх болезни, страх смерти, боль и слезы, но при этом постоянное ощущение счастья, что рядом родители, что у меня есть прекрасные куклы. Ребенок быстро забывает плохое.

Один раз отец читал газету и вдруг спросил меня:

- Какое у тебя сейчас самое большое желание?

- Хочу еще одну маленькую куклу! – не задумываясь, ответила я.

- Эх, ты, - вздохнул отец, - вот дети пишут, главное желание – чтобы мир был на земле, войны не было! А тебе все куклы…

Размышляла я и о войне. Слышала, что в других странах детям не так хорошо, как нам, и война идет, и кушать нечего. 

Отец рассказывал что «холодная война», это когда не воюют с оружием, как было в Великую Отечественную, а правительство стран враждует друг с другом и война может начаться в любой момент.

Смерть это конец? Как же может умереть маленький человек, только начавший жить? Эти мысли появились позже, уже перед школой. Одним из  главных сопутствующих страхов было одиночество. 

Мама снова собиралась в магазин, и в хорошем настроении напевала, натягивая чулки:

Тюх,тюх, тюх, тюх,

Разгорелся наш утюг…

Если вдруг ненадолго маме приходилось оставить меня дома одну, я обещала сидеть тихо, но не могла. Я начинала рыдать так, чтобы услышала баба Таня, соседка через стенку. Она подходила к двери на лестничной площадке и успокаивала меня. Инна, ее внучка, тоже кричала в замочную скважину:

- Лена, не плачь! Мама скоро придет.

А меня пугала Смерть. В пустой квартире даже днем ее появление было более вероятным. Как ни старалась я занимать свои мысли чем-то веселым, незримое преследование Смерти наводило непобедимый страх. Перед уходом мамы, я всегда просила ее взять меня с собой или не уходить, но она даже меня не слушала. Я ходила за ней хвостом:

- Мама, ну послушай…

Она же продолжала одеваться и уходила. Только уже в испорченном настроении. А не брала меня с собой, потому что я снова болела. Замкнутый круг.

Когда баба Таня приходила к нам поговорить с мамой, я внимательно слушала. И они иногда упоминали о смерти.

- Был человек, и нет человека, – говорила баба Таня.

Вот по телевизору все время показывали старого, красивого, бровастого Брежнева, который правил страной. А потом мама сидела и плакала у радиоприемника, когда сообщили, что умер Леонид Ильич Брежнев. 

promo elisaveta_neru october 9, 10:00 30
Buy for 10 tokens
Книгу «Берегитесь, боги жаждут!» Эдвард Радзинский написал в 2015 году. На обложке изображена гильотина, по бокам которой профили Робеспьера и Ленина. «Наверняка, там много мерзостей в адрес Робеспьера», - была первая мысль. Но я решила, что из негатива тоже можно извлечь полезное. Только по…

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.