«Снова бьется наше сердце...»

Продолжаю читать книгу «Великая Французская Революция и Россия». Тут прошлый раз коммунистам не понравился мой акцент на словосочетании «народные массы» и некорректное упоминание Октябрьской революции в России. О, есть еще и другие термины типа «классовое сознание». Честное слово, я сожалею, что не учила в институте марксизм-ленинизм. Как философское учение он мне интересен. 

Граждане, поймите, я не владею темой, а только заново изучаю ее. Как раз пытаюсь в этом разобраться, к своему стыду, в истории России для меня больше неизвестного. Прочитанный когда-то материал без применения забывается.

Поэтому язвительный тон написавшего мне человека очень понимаю. Его негодование вызвали мои слова в комментарии о том, что Александр II освободил крестьян.

Везде одни противоречия. Освобождение крестьян принесло новые проблемы. Народ всегда недоволен любой властью, какая бы она ни была. И любым режимом. «Народ освобожден, но счастлив ли народ», - писал Н.Некрасов в 1874 году.

Взятие Бастилии

Статья В.А. Гавриличева «Великая Французская революция в публицистике революционных демократов А.И.Герцена, В.П.Попова, Д.И.Писарева»:

«Неудивительно, что в период, когда в России стала назревать буржуазная революция, (глубокий кризис крепостного строя, революционная ситуация 1859-1861 гг.), обращение к историческому опыту буржуазной революции во Франции XVIII века усилилось.

Это обращение органически вписывалось в те острые споры о путях буржуазного преобразования России (демократическая революция или либеральная реформа?), которые вели между собой в конце 60-х годов XIX века русские либералы и революционные демократы.

Либералы (Чичерин, Кавелин) отражая интересы буржуазии предпочитали «разумный» путь Англии XVIII - первой половины XIX века (конституция, умеренные, компромиссные реформы), отчасти буржуазные реформы 1789-1791 гг. во Франции «пагубному» якобинскому пути борьбы с феодализмом 1793 года…

Революционные демократы (они называли себя так, поскольку сочетали веру в народную революцию с верой в утопический социализм), возглавляемые Н.Г.Чернышевским и Н.А. Добролюбовым, защищали интересы угнетенных крестьян. Демократы довольно скептически относились к конституционному реформистскому пути Англии и Франции, предпочитая ему (более или мене четко) якобинский опыт решительного разрушения феодализма (1793 г), поэтому они критиковали либеральную реформу 19 февраля 1861 года, как грабительскую и вели мужественную борьбу за создание в России революционной организации с целью поднять массы на свержение самодержавия и дворянского ига…

Интерес к истории Французской революции у Герцена проявился рано, еще в детстве. Этому способствовал обучавший его фрацузскому языку учитель Бушо – бывший якобинец, эмигрировавший из Франции после 9 термидора II г., то есть, после контрреволюционного переворота 27 июля 1794 года, когда, по словам Бушо, «развратные и плуты» [крупные буржуа] взяли верх.

Как вспоминал Герцен, Бушо был «человек суровый и угрюмый», он не любил лишних разговоров. Но заметив симпатию 14-летнего сына помещика Саши Герцена к «цареубийственным идеям», Бушо подобрел, стал рассказывать эпизоды из истории грозного 1793 года…»

Дальше Герцен нашел единомышленника в лице Николая Огарева, много читал по истории ВФР. Затем сблизился с В.Белинским.

«Поддерживая мнение Белинского, Герцен в 40-х годах осуждал поведение жиронды на процессе Людовика XVI как «слабое, половинчатое» («или бежит, или лжет, не подает голоса, или подает без веры»), считал Робеспьера «одним истинно великим человеком революции…»

В эмиграции 1847-1852 годы Герцен пережил мучительные волнения. «Разочарованный в революциях 1848 года, он пишет в письмах из Франции: «Характер первой революции романтический, юношеский, героический. Романтизм значит несовершеннолетие, героизм — отрочество, но они прекрасны в своей горячей вере в будущее, в народ…». 

В 1850 году он писал: «Пусть мы хоть в двадцатый раз читаем о событиях первой Французской революции, снова и снова бьется наше сердце, снова и снова взволнована наша душа, мы находимся во власти этого мрачного, мужественного и деятельного величия. Поэтому в памяти каждого навсегда запечатлеваются имена этих исполинских личностей… взятие Бастилии, 10 августа, Дантон, Робеспьер, 21 января и все эти гиганты гражданского и воинского духа…

«Страшной низости» контрреволюционного террора 1848 года, тайным расстрелам рабочих буржуа, мещанами, лавочниками Герцен противопоставляет «величие 1793 года», справедливость и открытость революционного террора 1793 года. «Террор 93 года был величественен в своей мрачной беспощадности, вся Европа ломилась во Францию наказать революцию…

Конвент завесил на время статую свободы и поставил гильотину стражей: Европа с ужасом смотрела на этот вулкан и отступала перед дикой, всемощной энергией, террор хотел спасти Францию – и вместо этого победил Европу», - писал русский публицист в 1848 году. Здесь подчеркнута важность террора как военной меры».

И снова у меня те же мысли. Дворяне, буржуазия, лучшие умы, исполинские личности переживали за народ, боролись, отдавали свои жизни... А народу все равно плохо. 

promo elisaveta_neru october 9, 10:00 30
Buy for 10 tokens
Книгу «Берегитесь, боги жаждут!» Эдвард Радзинский написал в 2015 году. На обложке изображена гильотина, по бокам которой профили Робеспьера и Ленина. «Наверняка, там много мерзостей в адрес Робеспьера», - была первая мысль. Но я решила, что из негатива тоже можно извлечь полезное. Только по…

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.