Берегитесь, Радзинский!

Книгу «Берегитесь, боги жаждут!» Эдвард Радзинский написал в 2015 году. На обложке изображена гильотина, по бокам которой профили Робеспьера и Ленина. «Наверняка, там много мерзостей в адрес Робеспьера», - была первая мысль. 

Но я решила, что из негатива тоже можно извлечь полезное. Только по этой причине заставила себя ее прочитать еще пару месяцев назад. Мне необходимо ознакомиться со всем, что имеет отношение к моему герою. 

Немного воспоминаний. О Радзинском узнала в далеком 1990 году, когда прочла его огромную статью в журнале «Огонек» под названием «Расстрел в Екатеринбурге». Это была сенсация. Он изучил трагические события 1918-го года и обо всем рассказал впервые. 

Позже слышала, что его деятельность – скорее творчество, чем подлинные исторические расследования. Он преподносит новые архивные документы без упоминания, где они находятся и как стали доступны автору. 

Вот давнее разоблачение доктора исторических наук Людмилы Лыковой: «Радзинский по-своему интерпретирует содержание текста документа. Так он изменил смысл телеграммы, отправленной Зиновьеву 16 июля, заменив слова «условленный суд» на «условленную казнь». Таким образом, некорректное обращение автора с архивными источниками требует критического источниковедческого подхода».

Тем не менее, его книги на разные исторические темы выходили бешеными тиражами. Мне постоянно приходилось слышать, что мировую историю этот «историк» сильно искажает. В 1998 году появилась его «Гибель Галантного века», я тогда работала в своей первой библиотеке. А библиотекарь имеет привилегию читать новую книгу до того, как она попадет к читателю. Все сотрудники прочитывали за ночь и передавали друг другу этот сборник. «Прогулки с палачом» на меня тоже произвели ошеломляющее впечатление. 

Больше не знакомилась ни с какими творениями этого плодовитого писателя. По телевидению никогда не смотрела его передачи-сериалы о загадках истории. Просто знала, что Радзинский писатель, драматург, телеведущий, артист, шоумен. Кто угодно, но только не историк. Среди многочисленных знакомых почитателей Радзинского, к счастью, не оказалось.

И вот открываю эту черную гладкую толстую книгу издательства «АСТ». Тираж 15 000 экземпляров. Триста пятьдесят страниц, но картинок в ней втрое больше, чем текста. Цитаты оттуда буду писать курсивом. 

Что бросается в глаза на первый взгляд? Подзаголовок «Краткий курс истории». Выпускают книгу в крупнейшем российском издательстве с частыми опечатками и ничего. Всем хорошо, и писателю, и читателю. Ведь многим такое чтиво нравится, в интернете встретила хвалебные отзывы, что «читается на одном дыхании», «заставляет задуматься о судьбе страны и мира», «он излагает всю правду о революции без занудных поучений». 

Посмотрим, где она, правда. Начинается книга с широко известного зловещего предсказания Казота. А потом: «Героиней нашей истории – и одной из главных причин грядущего мирового потрясения – станет австрийская принцесса Мария-Антуанетта». Королева Франции и последняя российская императрица Александра тоже красуются светлыми пятнами на обложке. Куда же без женщин?

«Напрасно искать на страницах этой книги информацию об экономике Франции конца XVIII века и социальном положении большинства населения страны. Читатель ничего не узнает, как жили крестьяне Франции и бедный люд городов. Он остается в неведении про феодальные порядки, от которых страдало подавляющее большинство населения. Возможно, все это показалось Радзинскому слишком скучным на фоне рассказов об амурных приключениях и роскошной жизни верхов, и он не стал утомлять своих поклонников скучной социологией. 

А скорее всего, Радзинский не связывает классовые процессы с революционными и убежден, что революции творят злые люди, нарушающие существовавший порядок, при котором воздвигаются роскошные дворцы, дамы озабочены изысканными прическами и любовными похождениями», - отмечает историк Юрий Емельянов, который опровергая «исследования» Радзинского, защищает Ленина. 

Конечно, я не историк. Прибегая к попытке защитить Робеспьера, размышляю, как читатель, кое-что знающий об этом историческом лице. 

Посмотрим дальше. В начале революции конституционный монархист Мирабо, написавший письмо королю, «почувствовал, куда несет революционный поток, и как начинают действовать демонические силы, разбуженные революцией». Прямо остросюжетный мистический триллер какой-то закручивается. Здесь участвуют короли, принцессы, лютые разбойники и даже вампиры.

Автор сообщает, что революция – вампир. «Она выпивает, высасывает человека. «До сих пор историки и врачи гадают, что же случилось с Лениным, от какой болезни умер Ильич. Как и вождь Французской революции Мирабо, Ильич был выпит вампиром по имени Революция…» Ну что тут можно добавить? 

Такое ощущение, что Радзинский, когда писал, смотрел двухсерийный фильм «Великая Французская Революция», снятый в 1989 году совместно французскими, английскими, немецкими, итальянскими кинематографистами. Режиссеры Р.Энрико и Р.Хеффрон. 

Слишком похожи многие сцены в книге, прямо ожившие кадры из фильма. Тот эпизод, когда к королю в Тюильри приходят палач Сансон и доктор Гийотен, поясняют, что средневековый меч должен заменить механизм. И как король сам на чертеже исправляет форму лезвия.

О, Сансон – любимейший персонаж Радзинского. Здесь он вновь повторяет историю создания гильотины. Тупые повторы отмечают все критики, он постоянно переписывает свои книги: «Прогулки с палачом» переросли в роман «Сансон Великий» и так далее. Оказывается, есть еще последний труд «Игры писателей» где все это о палаче вновь сказано в сходных вариациях. 

Когда описывается дуновение приятного ветерка при падении лезвия гильотины, создается впечатление, что это кульминация книги. Пока только рассказывается о Французской революции, русская упоминается урывками.

Начало революции переплетается с дворцовыми интригами, которые для автора значительнее всего. Полстранички уделено Клятве в зале для игры в мяч, затем пространно о любовных авантюрах графа Мирабо.

После очередных двусмысленных иллюстраций, а они встречаются часто, автор заявляет, что якобинцы строго регламентировали постельные отношения революционеров. Да, Радзинскому в его почтенном возрасте явно чего-то не хватает. Что тема половых взаимоотношений крайне важна для старого «историка», это заметно невооруженным взглядом.

Я стараюсь соблюдать хронологию этого произведения. Вслед за кучей поверхностной информации обо всем, наконец, начинается самое главное. О Робеспьере первый раз упоминается на странице 108. Честно говоря, я ожидала больше грязи. Оказалось, он просто «гильотинировал всю революционную братию… и приветствовал кровавую оргию». 

Естественно, в противовес Робеспьеру поставлены все, в особенности Демулен. Особенно тот факт, что Робеспьер присутствовал на бракосочетании друга, а потом беспощадно казнил его вместе с красавицей женой. 

Очевидно, что Радзинский обожает смаковать кровавые события. Например, он живописно рассказывал, как Юровский расстреливал царевича Алексея или как Сансон отсекал головы, а доска гильотины была сплошь залита кровью. 

Далее: «Друга народа», с ее кровавыми призывами, жадно читала беднота. Робеспьер заметил: «Марат макает перо в кровь». «Друг народа» насмешливо ответил: «Бедняга, ты еще не дорос до меня». 

Здесь понятно, что Радзинский использует яркие выражения исторических персонажей и просто комбинирует их по своему усмотрению. Фраза о том, что Марат макает перо в кровь, используется во всех художественных интерпретациях Великой Французской Революции.

Все остальное взято из «Воспоминаний» Шарлотты Робеспьер. Перед трагическими событиями массовых убийств в тюрьмах в августе 1792 года Шарлотта стала свидетельницей разговора своего брата с Маратом. 

«Марат коснулся вопроса о мерах устрашения и жаловался на мягкость и чрезвычайную снисходительность правительства. 

- Ты человек, которого я уважаю, может быть, больше всех на свете, - сказал Марат моему брату, - но я уважал бы тебя еще больше, если бы ты был менее умерен по отношению к аристократам. 

- Я тебе ставлю в упрек противоположное, - ответил мой брат, - Ты компрометируешь революцию. Ты заставляешь ненавидеть ее, требуя казней. Эшафот – ужасное средство и всегда гибельное, нужно осторожно пользоваться им и только в тех серьезных случаях, когда родине угрожает опасность.

- Мне жаль тебя, - сказал тогда Марат, - ты не дорос до меня. 

- Я был бы очень удручен, если бы сравнялся с тобой, - ответил Робеспьер. 

- Ты меня не понимаешь, - продолжал Марат. - Мы никогда не сможем идти вместе. 

- Возможно, - сказал Робеспьер. - Но это будет только к лучшему. 

- Мне очень жаль, что мы не можем сговориться, - добавил Марат, - ибо ты самый безупречный человек в Конвенте».

10 августа «В Париже победил переворот, который подготовили якобинцы». Радзинский считает, что исключительно горстка якобинцев, завладевшая Коммуной, «как и у нас, Петроградский Совет захватили большевики». Как же ловко он все пересказывает и настолько доказательно, что даже можно попасться на эту удочку и поверить.

«И «Друг народа» продолжал ежедневную компанию ненависти. Он писал о том, что отечество в опасности». Вот как? Всего лишь Марат написал в своей газете, что Отечество в опасности? А что это был декрет Законодательного собрания, принятый в ответ на угрозы от коалиции Австрии и Пруссии и внутренних врагов, агрессивно настроенных роялистов. Об этом «историк» не считает нужным говорить.

Каково мнение обывателя, не утруждающего себя проникновением в историю ВФР? Максимилиан Робеспьер – тиран, человек террора, погубивший тысячи невинных душ. Так же считает и Радзинский, вообразивший себя историком с мировым именем. Он даже не осознает, что все его обвинения очень размыты и необоснованны. 

И безгранично уверен в себе, поскольку читательская аудитория, для которой старается, не будет проверять подлинность речей Робеспьера. Зачем? Ведь поверят ему, игроку и мистификатору, Эдварду Радзинскому.

«Робеспьер сказал: «Кто посмеет упрекать в беззаконии народ? Кто посмеет указать точную границу, о которую должны разбиться волны народного насилия? Насилие равновелико самой революции. Оно столь же незаконно, как и сама революция, как свержение трона и взятие Бастилии! Оно столь же незаконно, как и свобода!» 

В данной цитате каждая фраза выдернута из совершенно разных речей, сказанных в различные периоды. Чтобы понять, о чем говорил Робеспьер, нужно прочесть полностью: 

«С уголовным кодексом в руке, что ли, нужно оценивать те спасительные меры предосторожности, которых требует общественная безопасность в кризисные моменты, вызванные бессилием самих законов? Вам следует тогда обвинить нас также в том, что мы незаконно сломали продажные перья, которые избрали своим ремеслом распространение клеветы и поносили свободу. Вам следовало бы создать комиссию для сбора жалоб писателей-аристократов и роялистов, и предъявить нам обвинение в изгнании за пределы города всех заговорщиков. 

А почему бы вам не вменить нам в вину то, что мы разоружили подозрительных граждан и удалили с наших собраний, на которых мы обсуждали меры общественного спасения, заведомых врагов революции? И почему бы вам не осудить сразу и муниципалитет, и собрание выборщиков, и парижские секции, и первичные собрания кантонов, и всех, кто за нами последовал? Ибо все это вещи незаконные, они так же незаконны, как революция, как свержение трона и взятие Бастилии, как сама свобода» (Речь в Конвенте 25 ноября 1792 года «Ответ на обвинение Ж-Б. Луве»).

Дальше еще «интересней», когда встал вопрос о судьбе короля Людовика XVI.

«Робеспьер возражал: «О, ирония судьбы! Казнь тирана, которая должна нас объединить, является яблоком раздора… Здесь много говорят о законах… Но тиран Цезарь был зарезан двадцатью ударами кинжала без всякого закона. Точнее, на основании высшего закона – закона свободы. Я хочу обратиться к депутатам Жиронды. Как радуются наши враги, увидев, как дрожит в наших руках секира Революции. Называя его неприкосновенной особой, вы чтите воспоминание о своих цепях. Король призрак прошлого. Призрак должен исчезнуть!» 

Это даже не вырванные из контекста слова. У Робеспьера вообще нет таких слов. У него есть речь «О том, как быть с Людовиком XVI» от 16 ноября 1792 года: ««Ибо его можно судить не на основании конституции, которую он уничтожил, а только на основании законов вечной справедливости, которых он не мог стереть… Короли – самые спесивые из смертных, и поэтому они самые трусливые. Пусть они услышат гром народного гнева. Они затрепещут в своих дворцах. Пусть трепещут, они уже не существуют». 

Но Радзинский в порыве вдохновения добавил сюда еще из первой речи Сен-Жюста «О суде над королем» 13 ноября 1792 года: «Когда-нибудь поразятся, что в XVIII веке люди были более отсталыми, чем в эпоху Цезаря. Тогда тирана умертвили на глазах всего сената без всяких иных формальностей, кроме двадцати трех ударов кинжалом, без всякого иного закона, кроме свободы Рима. А ныне с чрезвычайной почтительностью вершат суд над убийцей народа, застигнутым на месте преступления, с руками, обагренными кровью!»

Робеспьер сказал о королевской голове, что «она не должна производить больше шума, чем голова простого преступника». Это написано у А.Левандовского. А у Радзинского чем «голова простого смертного». Но на самом деле так сказал не Робеспьер, а один неизвестный журналист.

«Я не могу, вопреки разуму и справедливости, считать, что жизнь деспота имеет большую ценность, чем жизнь простых граждан, я не могу ломать себе голову над тем, как избавить величайшего из преступников от наказания, которое законом предусмотрено для гораздо менее серьезных преступлений и уже применено к его сообщникам», - сказал Робеспьер в Национальном Конвенте 16 января 1793 года, голосуя за казнь короля. 

С историей у Радзинского бесспорные нелады. По его мнению, после голосования совершенно невинному Людовику XVI дали 24 часа и казнили. Ужас, зачем же так врать? 

Судили короля как предателя родины в Конвенте с 15 по 18 января 1793 года и большинство депутатов проголосовали за его казнь. Были дебаты. Даже жирондисты проявили трусость и согласились с большинством. А привели приговор в исполнение 21 января, в любом случае, прошло несколько дней. Ему было позволено проститься с семьей, общаться со священником, который отслужил обедню и напутствовал монарха перед смертью, как христианина. 

В чем заключалось предательство короля? 20 ноября 1792 года во дворце Тюильри был найден потайной сейф, где он хранил секретные документы. Переписка с эмигрантами, планы побега из страны, бумаги, раскрывающие подкуп королем влиятельных членов Законодательного собрания. «Людовик продолжал платить жалование той части своей гвардии, которая предложила свои услуги братьям короля в Кобленце, а теперь шла вместе с австрийцами на Францию», - писал Петр Кропоткин.

Вторжение интервентов было запланировано и устроено королем с целью подавления революции в стране. Обнаруженные документы прямо доказывали его измену. Конвент обладал в это время верховной властью. Ему принадлежало право судить правителя, свергнутого народом, так же как ему одному принадлежало утраченное королем право законодательства. 

Стоит добавить о венценосной супруге монарха. С начала повествования, а мы помним, что она главная героиня, трижды повторяется, что королева «за свою жизнь не прочла ни одной книги». Мотовка, разорительница, любительница роскоши, мадам Дефицит, «в век просвещения ее презирал авангард Нации».

Все красочное описание сводится к осуждению, возникает чувство, что рассказчик далеко не на стороне короля с королевой. Радзинский не забывает вставлять подробные картинки из фильма: королевская семья последний раз идет через парк Тюильри. Позже Антуанетта увидела в окне отрубленную голову герцогини Ламбаль и упала без чувств. 

Половину книги автор писал с пренебрежением о королеве, перечисляя ее множественные грехи, а тут вдруг сама невинность, несчастная Антуанетта, у которой отобрали ребенка в тюрьме. 

Да, книга даже не о Робеспьере и Ленине, а о короле и королеве. «История улыбается», – звучит рефреном. Кровожадная улыбка 80-летнего Радзинского сияет на фотографиях через каждые 5-10 страниц. На фоне интерьеров и садов Версаля и Трианона. Но я снова отвлекаюсь.

«Конвентом теперь открыто управляло вооруженное меньшинство – Якобинский клуб». Хотя бы почитал в исторических источниках, какое значение во время революции во Франции имел Якобинский клуб.  Якобинцы пробуждали в народе неудержимую энергию, мужество, смелость, патриотизм и самопожертвование.

«Разутая, нищая республиканская армия под началом генерала Дюмурье разбила победоносную армию герцога Брауншвейгского». Что это были интервенты, сказано очень лояльно, как будто ничего не было страшного. Ну, подумаешь, на Париж надвигались многотысячные войска европейских держав: Австрии, Пруссии, Испании, Англии, Голландии. 

«Робеспьер и якобинцы обвинили жирондистов в заговоре вместе с изменником Дюмурье… Робеспьер лгал и знал, что он лжет». Робеспьер никогда не лгал! Он не боялся говорить правду, даже когда это угрожало его собственной жизни. И пример его борьбы, его принципы будут жить на земле до того момента, пока хотя бы один человек останется верным правде. 

Разве не жирондисты учинили раздоры в республике? Героический и кровавый 1793 год – гражданская война в Вандее, интервенция, голод, а жирондисты, преобладавшие в Конвенте, ослеплены междоусобной борьбой против Горы. В час смертельной опасности, нависшей над родиной, они думали о себе и своих привилегиях. Они пытались остановить революцию и презирали народ. Об этом писали все историки ВФР.

Нет, Радзинский чрезвычайно жалеет жирондистов. «Их везли на гильотину, а они пели в телегах революционные песни и славили Революцию». Когда он вставляет слова Пьера Верньо «Берегитесь, боги жаждут», мне хочется крикнуть: 

- Берегитесь, Радзинский!

Убеждаюсь, что человек, считающий себя историком, истории просто не знает. Я не останавливаюсь на многих деталях, которыми изобилует книга, таких как волшебные фразы общественного обвинителя Фукье-Тенвиля или искаженные образы Дантона и революционного художника Давида. 

Периодически вставляются высказывания Наполеона. «Когда мне говорят, что в стране правит добрый король, я говорю: какое неудачное у них правление».

После убийства Марата Робеспьер говорит только лишь о наказании преступников, что справедливо во всех цивилизованных государствах. И сожалеет, что кинжал поразил не его. «Когда человек, глубоко чувствующий и проникнутый любовью к общественному благу, видит, как его враги безнаказанно подымают голову и уже делят между собой добро государства, а его друзья, наоборот, напуганные гнетом, бегут от смертоносной земли и покоряются судьбе, он становится ко всему бесчувственным и видит в своей могиле лишь верное убежище, которое провидение сохранило для добродетели» (Речь 14 июля 1793 года).

Но Радзинский начинает смешивать террор и добродетель, о чем Робеспьер говорил не после гибели Марата, а через семь месяцев 5 февраля 1794 года.

«На войне террор – необходимая принадлежность добродетели. Террор есть не что иное, как правосудие, только правосудие быстрое, суровое, непреклонное. Первым правилом политики должно быть управление народом – при помощи разума и врагами народа – при помощи террора… В наши расчёты и не входило преимущество долгой жизни. Для отечества сделано недостаточно, если не сделано все. Секрет свободы в том, чтобы просвещать людей, так же как секрет тирании в том, чтобы держать их в невежестве» - все предельно ясно.

По требованию народа Конвент декретировал в начале сентября 1793 года: «Поставить террор в порядок дня». Террор был необходимой мерой революционного правительства. Террор был единственным средством спасения Франции от внутренних и внешних врагов. Робеспьер подчеркивал в своих выступлениях, что все неизбежные насильственные меры носят временный характер. Режим революционного правления – временный, это переходный период. 

«Террор – это лучший друг свободы, делающий свободу непобедимой». Радзинский нагло врет, цитируя слова, которые Робеспьер не произносил. Понимаю, что уличение во лжи этого человека бессмысленно. Но высказаться имею право.

К тому же, он приписывает Робеспьеру невероятные приказы: то остановить карету с герцогом Эгалите возле Пале-Рояля, то оставить бывшей королеве всего два платья… 

Не надо быть особо одаренным, чтобы предположить, Радзинский обязательно приведет слова Робеспьера, где упоминается аллегорическое сравнение. Так оно и есть. Значение остается прежним, но какое слово емкое – проститутка! Из той самой речи о терроре и добродетели. Разумеется, он творчески импровизирует:

«Свобода, тебе угрожают две армии. Одна толкает нас к слабости, другая – ко всяким крайностям. Одна хочет превратить свободу в вакханку, другая – в проститутку…»

А вот подлинные слова: «Внутренние враги французского народа разделились на две враждебные партии, как на два отряда армии. Они двигаются под знаменами различных цветов и по разным дорогам, но они двигаются к одной и той же цели: эта цель – дезорганизация народного правительства, гибель Конвента, то есть торжество тирании. Одна из этих двух партий толкает нас к слабости, другая – к крайним мерам; одна хочет превратить свободу в вакханку, другая – в проститутку» (Доклад «О принципах политической морали» 5 февраля 1794 года).

Он видоизменяет документально подлинные речи и превращает в изуродованные художественные тексты. Левандовский в монографии о Робеспьере для серии «ЖЗЛ» тоже изменял речи, но не менял их смысла. 

Я привожу еще фразу оттуда же: «Как легкомысленно было бы считать некоторые победы, одержанные патриотизмом, концом всех наших опасностей…» Робеспьер боролся пять напряженных лет и чувствовал, что борьба бесконечна и безрезультатна, что все доброе рано или поздно оборачивается своей противоположной стороной.  

«Во время террора люди научились соревноваться в жестокости. Террор родил лозунг: «Гражданин, спроси себя, все ли ты сделал, чтобы быть повешенным, если победит контрреволюция». Докажи своими зверствами, что ты патриот. И доказывали».

Очевидная гиперболизация в манере Радзинского. Благодаря Фуше в Лионе не только убиты невиновные, но и разрушены прекрасные здания. «…Нет больше Лиона». Все больше понимаю, настолько этот человек не дружит с историей. Откуда ему знать, что именно за это Фуше сильно влетело от Робеспьера. Большинство комиссаров Конвента злоупотребляли полномочиями, но остановить каждого из них было практически невозможно. 

Зверской расправой над восставшим населением отличился Каррье в Вандее и Нанте, а Фуше в Лионе. «Робеспьер требовал, чтобы эти комиссары были немедленно отозваны, и грозил им судебным преследованием. Но ничего не вышло, 5 вантоза (23 февраля) Конвент амнистировал Каррье, из чего следовало заключить, что вины других комиссаров прощаются, каковы бы они ни были», - свидетельствовал Кропоткин. 

Наполеон все не дает покоя «историку». Радзинский вставляет его цитаты совершенно ни к месту. Возможно, тоже их перефразируя, проверять я не стала. Хочется напомнить, что Бонапарт воевал в то время именно в республиканской армии. Которая не была нищей и убогой, она все возрастала, и одерживала освободительные победы. А Наполеон всю жизнь уважал Робеспьера.

Самое тяжкое обвинение на странице 236. Он организовал террор и в Лионе, и в Тулоне, и по всей стране. «Кровопролитие санкционировал Робеспьер. Этот человек никогда не стоял на площади во время казней. Он не был в тюрьме, где дожидались гильотины отправленные им туда знаменитые революционеры. Никогда не бывал в революционной армии. Он был кабинетным работником, творившим революционный террор в залах заседаний. И для него все эти убийства людей были… условны». 

Да он и не должен был нигде больше быть. Робеспьер находился фактически во главе страны и нес за все политическую ответственность. «Но он не был вездесущ, и собственно аппарат репрессивных органов не был в его руках, а подчинялся Комитету общественной безопасности», - отмечал историк Альберт Манфред. 

Он знал, что террор в провинциях устроен теми продажными комиссарами, которые арестовывали, а потом освобождали виновных за взятки. А скорее, не освобождали и арестовывали невиновных. Он превосходно знал, что суд над Эбером, Дантоном – это несомненное отклонение от норм судопроизводства. 

Робеспьер ставил интересы революции, спасения страны выше формального права. Он верил в народ до последнего своего дыхания. С августа 1793 по июнь 1794 года главной задачей было устранить противников, всех, кто препятствует достижению цели, создания республики – справедливого свободного государства. 

В Комитете общественного спасения он был не один. Враги всячески пытались дестабилизировать обстановку, постоянно провоцировали Робеспьера и обвиняли, сваливая на него все жертвы террора. По закону о подозрительных от 17 сентября 1793 года начали казнить всех подряд. Робеспьер знал, что ничего сделать уже не сможет.

Как ни странно затем Радзинский приводит слова из последней речи Робеспьера о том, что его жизнь принадлежит народу. Естественно, тоже их коверкая. 

Сказочный триллер продолжается. Любовнице главного заговорщика Тальена в тюрьме «приснился прекраснейший сон, что Робеспьера больше нет». И тогда храбрый принц побеждает злого волшебника. Термидор Радзинский называет «последней великой сценой революционного спектакля». Красивая формулировка, ничего не сказать.

«Свою последнюю ночь он проведет в той же камере, в которой провела первую ночь своего тюремного заключения Мария-Антуанетта, королева Франции». Как романтично! Пусть лжец Радзинский радуется и никогда не узнает, что Максимилиан Робеспьер свою последнюю ночь провел не в камере. 

Около 2-х часов ночи национальные гвардейцы и жандармы ворвались в ратушу, где находились объявленные вне закона Робеспьер и его единомышленники. Их арестовали и отвезли в Комитет общественного спасения, что во дворце Тюильри, где Робеспьер, раненый в челюсть, лежал на столе, время от времени теряя сознание. Так прошел остаток его последней ночи с 9 на 10 термидора. Утром их доставили в тюрьму Консьержери для опознания личности. Исполнение приговора состоялось только вечером.

Напоследок Радзинский глумится, описывая казнь Робеспьера и его сподвижников. «Круг замкнулся. Вся история революции уместилась в грязной телеге палача Сансона, подлинного короля революции».

Для кого эта книга, написанная на уровне, не пригодном для учебника 8-го класса, приправленная буйной фантазией? Автор попросту скачет по верхам, манипулируя фамилиями, датами и событиями. Кто-то же оставляет о его книгах положительные отзывы в сети?

Лично я не могу ни на кого подумать, это оскорбление по отношению к читателю. Кто воспринимает всерьез этого актера? Радзинский просто зарабатывает деньги, передергивая факты и под любое событие подводя свои какие-то размышления и домыслы.

Допустим, кто-то поверит, и в их памяти отложится, что Робеспьер злодей. Пусть. У кого есть мозги, разберутся, если возникнет необходимость. Но когда знаменитый человек перевирает историю и размножает слухи, это омерзительно. Он имеет цель только извратить историю и опошлить революцию.

Сам Радзинский в одном интервью говорит: «Эта книжка такая небольшая, потому что написана для молодых людей, у которых есть одна беда – они не могут читать. Им очень трудно читать. И она украшена картинками. Но не потому, что я развлекаю читателя, а потому, что это документальные картины: гравюры той Французской революции и той Русской революции...» 

Вот как, значит, для молодых людей. Но для тех, кто не может читать. Потрясающе!

Со страницы 260 начинается о Ленине и Октябрьском перевороте. «В истории было много истинных русских якобинцев, это Бонч-Бруевич, Ткачев, Нечаев, Заичневский, но главный якобинец Ленин!» Фотография передает гримасу Ленина, названного «русским Робеспьером».

Здесь снова сходства очень расплывчатые, приведу расхождения. Из них главное, что Робеспьер был идеалист, а Ленин материалист и яростный атеист. Это важнейшее идеологическое различие, которым все объясняется. Да, сейчас в связи с прошедшим 100-летием русской революции очень модно сравнивать и давать оценки тем событиям.

В отличие от Ленина ни религию, ни интеллигенцию французские революционеры уничтожать не собирались. О том, что красные стремились истребить буржуазию как класс – ни слова. А Французская революция была буржуазная, уничтожившая феодальный строй. У буржуазных революционеров не было никакой научной теории в отличие от марксистов. Это принципиальная разница. 

«Якобинцы не прибегали к историческому анализу общественных процессов. Поскольку марксист Ленин не мог быть последователем якобинца Робеспьера, Радзинский не смог найти в трудах Ленина какие-либо свидетельства подобного рода», - пишет Емельянов, снова обращаюсь к нему. Хорошо понимаю возмущение этого историка потому, что Ленина Радзинский поливает помоями гораздо больше, чем Робеспьера. Здесь я цитировать много не буду.

«Сколько ни сравнивай Ленина с Робеспьером, между ними пропасть», - сказала в интервью журналу «Родина» Ольга Эдельман, кандидат исторических наук, ведущий специалист Государственного архива Российской Федерации.

В 1887 году, когда старший брат Александр Ульянов был казнен за участие в заговоре против императора Александра III, Ленин пообещал своей сестре сделать, чтобы в России не было больше царей. Движимый личной ненавистью, он осуществил это в отличие от чувствительного патриота Робеспьера, занятого совершенно другими целями. 

«Ленин тоже был адвокатом». Это самое нелепое из возможных совпадений. Ленин поступал на юридический факультет Казанского университета, но не закончил, так как был исключен за свою революционную деятельность. Потом поступил и сдал экстерном экзамены за курс юридического факультета Санкт-Петербургского университета. 

Он числился помощником адвоката и участвовал всего в одном судебном процессе, защищал каких-то крестьян. Робеспьер же имел за плечами почти восьмилетнюю адвокатскую практику. Поэтому адвокат адвокату рознь. 

По Радзинскому все творцы революции, французские и русские предельно аналогичны. Дзержинский как Фукье-Тенвиль, Бухарин похож на Демулена, а «Сталин – законный сын нашей якобинской революции»

Вершина безумства – это «Якобинский интернационал». Гимн пролетариата «Интернационал» был написан в 1871 году французским поэтом в дни Парижской коммуны, но никак не при якобинцах. Ну и последний перл: «Якобинское ноу-хау – террор». 

«Явное незнакомство Радзинского с мировой историей дает ему возможность легко уверять своих читателей в том, что до якобинцев никто и никогда не прибегал к массовому уничтожению людей. Кажется, ему невдомек об убийствах сторонников различных конфессий в ходе религиозных войн в Европе, о массовом истреблении европейцами местного населения странах Азии, Африки и Америки, о том, как немцы поголовно истребляли немецких же горожан в ходе Тридцатилетней войны. 

Предполагают, что понятие о массовом терроре, то есть страхе, рожденном реальной угрозой поголовного уничтожения, впервые появилось в Древнем Риме в 105 год до нашей эры, когда в Италию вторглись свирепые племена кимвров, сеявших смерть и разрушение. Тогда римляне в панике говорили о «terror cimbrius». Видимо, не зная об этих и многих других кровавых драмах мировой истории, Радзинский считает, что террор изобрели якобинцы, а до их появления в мире царили мир, дружба и любовь между людьми.

Еще в 1903 году Троцкий, желая как можно обиднее задеть Ленина, сравнил его с Робеспьером. Троцкий уверял, что Ленин хочет «превратить Совет партии во всесильный Комитет общественной безопасности. Такое сравнение было совершенно нелепым, ибо речь шла об усилиях Ленина по наведению дисциплины в партии, так как, в отличие от якобинцев, РСДРП находилась в подполье», - отмечает Ю.Емельянов.

Эпилог книги – это полный улет (простите за жаргонное слово). Фото сада Тюильри, рядом снимок Эйфелевой башни. Будто бы в день 200-летия начала Революции там танцевали потомки родственников Марата и Шарлотты Корде. Тут мне вспомнился французский фильм «Пришельцы», где постоянно встречаются предки с потомками в самых разных ситуациях. 

На последней странице «Избранная библиография». «Из тысяч сочинений, посвященных двум революциям, Радзинский выбрал 27. Из них три книги сочинил он сам…», - сокрушается историк Емельянов. 

А я сильно сомневаюсь, читал ли он названные книги, особенно три тома «Избранных произведений» Робеспьера. Стыдно, Эдвард Станиславович, уж если взялись сопоставлять таких крупных деятелей революций, то подошли бы к этому серьезней. Для дипломной работы по данной теме потребовалось бы намного больше исторической литературы.

Зачем давать условно научной и коммерческой книге подзаголовок «Краткий курс истории»? То ли у него наступило помешательство от собственной знаменитости, то ли просто маразм. Его книги называют «историческим повествованием в стиле Александра Дюма». Но у Дюма ведь обозначено, что это художественное произведение, роман. 

Три года назад он всячески пиарил эту книгу в лектории Государственного исторического музея, и в разных других публичных заведениях. Неужели среди историков, слушающих и читающих эту околесицу, не возникает протеста? Говорит ли кто-нибудь ему правду в лицо? 

Сделать скидку на возраст? Как раз в таком возрасте пора стать мудрее. В соцсетях у этого человека по несколько страниц и сообществ, где он так же деятельно себя популяризирует.

Не понимаю, что творится в нашем мире. Радзинского как-то приглашали на передачу «Церковь и мир», которую ведет митрополит Волоколамский Иларион. Конечно, это не личное решение митрополита. И там псевдо-историк толкал те же мысли, рекламируя данную книгу, со своей обычной плотоядной улыбкой.  

Извините, дорогие читатели, что получилось так длинно. Но молчать было невозможно. Пишите, кто согласен и не согласен. 

Читается книга одним днем, но с захваченным дыханием это не связано. Повторю, что там фотографии преобладают над текстом. Вот думаю, куда девать мне этот опус. Не выбросить, все-таки книга. Вариант подарить кому-нибудь тоже отпадает. Идеально точно сказано в одном произведении братьев Стругацких: Перед прочтением сжечь.

promo elisaveta_neru october 9, 10:00 30
Buy for 10 tokens
Книгу «Берегитесь, боги жаждут!» Эдвард Радзинский написал в 2015 году. На обложке изображена гильотина, по бокам которой профили Робеспьера и Ленина. «Наверняка, там много мерзостей в адрес Робеспьера», - была первая мысль. Но я решила, что из негатива тоже можно извлечь полезное. Только по…

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.