Мой разум — врач

Аудитории библиотекарей располагались на третьем этаже. Внешне переход выглядел безболезненным, но внутренне я переживала серьезный кризис. Словно переломилось что-то в душе.

Студенческая группа состояла из девчонок, как городских, так и деревенских. Все они показались массой, равнодушной к происходящему вокруг. В отличие от меня, привыкшей активно участвовать во всех делах училища, их ничто не волновало. Пришли, отсидели пары, ушли домой. И на занятиях они напоминали сонное царство. 

Я по-прежнему заходила в училище через клуб и с ужасом спрашивала себя: как теперь буду жить без всего этого? Без театра? Оказалось, существовать можно. Они затихали, когда я входила в кабинет. Обитатели сонного царства настороженно меня изучали. «О, жизнь как дикий лес, дремучий и грозящий…», - вспоминала я Данте. 

Преподаватели общественных дисциплин восприняли мой перевод без удивления. Как будто, так и надо. Валерия Николаевна на всех отделениях преподавала МХК, историю и обществознание так же вела дорогая и уважаемая Людмила Ивановна. Но вопросы задавали разные: «Зачем, у тебя же там все получалось?» или «Библиотека тебе больше подходит, ну а если будешь жалеть?»

Тот, кто открыл премудрость этики и эстетики, Анатолий Алексеевич, был специалистом по библиотековедению. Он рассказывал еще с самого начала, что главная его работа на библиотечном отделении. Библиотековедение – теория, история, организация библиотечного дела. Этика с эстетикой закончились на первом курсе театрального и мне его не хватало. Как же теперь я была счастлива снова слушать его тихий голос, грамотную и мудрую речь.

Отчего до сих пор не вспоминала обожаемого преподавателя? Анатолий Алексеевич был мужчина лет сорока, спокойный и учтивый. Строгой внешности, гладко выбритый и аккуратно причесанный, шатен с серыми глазами. По убеждениям философ-прагматист. С его стороны я чувствовала особое отношение к себе. Скорее всего, за мою любовь к философии. По крайней мере, так казалось. 

Я погрузилась в изучение литературы. Русская, советская, зарубежная, детская. Детскую литературу преподавала Тамара Владимировна, она увлекалась учением «Детка» Порфирия Иванова и большую часть лекции посвящала проповеди. Оздоровление, закалка, единение с природой, очищение, гармония. Эти и другие термины звучали чаще литературных. Однажды она сказала, что мужчины травмируют женскую ауру. 

Детская литература зародилась еще в XVI-XVIII веках, но расцвет ее начался после Октябрьской революции. Основная идея русской детской литературы — стань хорошим человеком. Так мы записывали в тетради. Вся литература должна воспитывать стремление к добру, а детская и подавно. 

На библиографии мы узнали, что существует такая гигантская организация «Российская книжная палата». Туда отправляются обязательные экземпляры всех печатных изданий, какие только существуют в нашей стране. И там все хранится, в связи с чем они выпускают ежегодные, ежеквартальные и ежемесячные библиографические указатели, которые называются Летописи. В них учтена каждая книга, брошюра, журнал, газета. 

Это уникальное предприятие работает уже почти 100 лет. Сколько там трудятся библиотекарей, библиографов, статистов и других профессионалов книжного дела. Каждая единица печатной продукции должна быть обработана и отнесена в соответствующий отдел.

Мы учились делать обзоры книг и журналов. По отдельности и сразу нескольких, по тематике и по целевому назначению — для кого предназначена данная подборка. Проводили обзоры книжных выставок. Говорить о книгах я боялась. Потому что надо было сначала их прочитать, а потом уже рассказывать, иначе сложно. А читала я по-прежнему долго и мало.

Требовательная пожилая Маргарита Ильинична, куратор группы, вела предмет библиотечные фонды и каталоги. Здесь мы библиотечным почерком описывали каждую книгу на картонных каталожных карточках, специально выпускаемых. С помощью карточек можно найти книгу в каталоге по алфавиту или по отделу, или по другой расстановке. Учили таблицу библиотечной классификации и многое другое.

О театре я больше не скучала. В конце концов, это было разумным решением. Я поняла, наконец, вот оно, «мое». С переменами пришло несколько другое видение себя. Взлететь бы над жизнью, как на аэростате и посмотреть, что там было в прошлом, но главное — что будет дальше. 

Стас, лидер и заводила, руководил своей небольшой джазовой группой. Он много читал и отличался эрудицией. И познакомились мы, кажется, на тусовке. Стас действовал смело и решительно. Он был старше меня на четыре года. Говорил красивые слова и целовал руку. Где-то у него остались жена и маленькая дочка. 

- Ты что, еще в школе женился? – спрашивала я с насмешкой. 

Он утверждал, что женился по ошибке и не любит ее. Живет только формально, хотя дни и ночи проводил в училище. Стас сказал, что давно любит меня. Он был голубоглазым блондином, но мне не нравился. Один раз он сказал, что им нужна пианистка.

- Ты же умеешь? - настойчиво спрашивал он меня.

Как там умею. Только полтора года назад выучила нотную грамоту, ну играю несколько коротких классических пьес. Нужно мастерство и опыт, чтобы музицировать со всеми вместе, у меня ни за что не получится. 

Со страхом пришла на репетицию. Я согласилась потому, что не представляла жизни без клуба, без концертов, без общения. Стас написал мои партии для фортепиано в отдельной тоненькой нотной тетради. Разумеется, ничего не вышло. Ребята неплохо играли и без пианистки. У них просто была потребность в компании девушки. 

Стас учился на 3-м курсе, специализировался на тромбоне, но умел играть на всем. Он повторял, что скоро вернется из армии его самый близкий друг Андрей, замечательный трубач. И тогда они будут «носить жмура», то есть играть на похоронах. 

Они все были одержимы музыкой, Стас звал своих однокашников «твари, играющие на дудках». Так называлась песня группы «Крематорий». Мне с ними было безумно интересно. К тому же за мной ухаживали еще несколько молодых людей, но любила-то я одного Сергея.

Особой красотой не отличалась. До сих пор не понимаю, чем был вызван мой успех у противоположного пола. Наверное, просто молодость. Когда у нас со Стасом случилась близость, хотелось умереть от боли и стыда. Я пряталась от Сергея некоторое время. Считала, что теперь недостойна даже смотреть в его изумрудные глаза. 

Вот мы с девчонками между собой обсуждаем мальчиков, а они, наверное, тоже. Значит, Стас все рассказал Сергею? Они, учащиеся всех курсов, играли в одном оркестре. Почему мне прямо сейчас нельзя провалиться в адскую бездну?

Вместе с тем я оправдывала себя. Сергей постоянно изменял мне душой, заигрывал с моими подругами. Сколько раз на моих глазах кокетничал с хореографами, театралами и всеми подряд. Да и где он там гулял без меня, никто не знал. Моя измена была бы изменой, если бы мы официально встречались. У нас же все неопределенно. 

Ничего не произошло внешне. И мир не разрушился и я никуда не провалилась. Стас открыто выражал свои чувства ко мне, а я страдала по Сергею. С ним все осталось по-прежнему. Редкие встречи, недосказанные слова, ревность. Стас приходил ко мне на третий этаж. А я убегала в клуб, чтобы увидеть Сережу. Изумлялась, как могла нежного, невинного мальчика вдруг променять на мужлана Стаса. 

В мае месяце у нас началась практика в библиотеке училища. По 6-7 часов мы занимались настоящим библиотечным обслуживанием. Как же я теперь раскаивалась, что донимала молодых сотрудниц юношеской библиотеки, когда училась в 11 классе. Вот сама очутилась на месте библиотекаря. К счастью, меня никто не донимал. 

Самое невероятное, что с Сергеем мы все равно иногда виделись. Он как-то пришел ко мне и завел довольно странный разговор. Мы вышли на крыльцо училища. «Все, узнал», - упала моя душа в пятки. Но вот как раз, хорошо бы окончательно выяснить отношения. 

Сережа сказал, что человек долго любить не может, в пределах нескольких месяцев. Так он решил по своему опыту. Смысл снова сводился к тому, что я его люблю, а он меня нет.

- Это же видно по глазам, по отношению, по поведению девушки. Я изучал психологию и магию, я все это знаю… 

«Какая магия? Ты смеешься над моей любовью! Жестокий, капризный ребенок», - думала я. Но сказать ничего не могла. Сердце все равно принадлежало ему, а с телом что — разве это важно? Так я думала тогда. 

Почти час проговорили ни о чем, потом молчали, через десять минут заканчивался мой перерыв. Сережа направился к входной двери.

- Ты уходишь? – спросила я.

- Нет, давай еще постоим.

Не хотелось потерять ни одной секунды, проведенной с ним. 

- А тебе очень надо спешить на свою работу? - спросил вдруг он. 

У меня затеплилась надежда, когда он пришел со мной в библиотеку. Девчонки, двадцать человек сидели в читальном зале, я работала отдельно в книгохранилище. Они пожирали нас глазами, потом все наперебой спрашивали:

- Это твой жених?

Я отвечала положительно, а у самой на душе, будто железными крючьями скребли. Странно, что Стаса они принимали за простого друга. 

Так я снова осталась со своими раздумьями. Любовь — божественное чувство, хотя огонь тоже был божественным, пока Прометей не принес его людям. Если нам невозможно быть вместе, значит, мне нужно потушить в себе эту любовь. 

В свободные минуты лечилась сонетами Шекспира. Они действовали как бальзам для страдающего сердца. 

Мой разум-врач любовь мою лечил – 

Она отвергла травы и коренья,

И бедный лекарь выбился из сил

И нас покинул, потеряв терпенье…

Великим людям свойственна великая печаль. Хотя любовь и прибегает к разуму как к врачу, она не внемлет его советам. Какой у меня разум? Разве он включается, когда преобладают сердечные чувства. Я жила исключительно в плену своих чувств. Взвешивая все «за» и «против», я всегда слушала только свое сердце. 

Почти два года, какой-то символический срок. Константина я любила тоже почти два года. Казалось, что буду всю жизнь любить только одного Сергея. А он в свою очередь не дорос до того, чтобы понять и оценить мою любовь. 

Любовь не умирает, она переходит в другое состояние как в физике, твердое, жидкое, газообразное. А может быть, все это человеческие выдумки и взаимной любви нет вообще? - подозревала я. 

Дина Петровна говорила: 

- Если твое, обязательно вернется к тебе. А если нет, так и выкинь его из головы.

Из головы выкину, а как удались из сердца? А если это все в голове творится? Нет, никаким разумом нельзя победить чувства.

Мне говорили, что слишком красивый, за таких замуж не выходят. Или надо держать его изо всех сил. А я не умела проявлять инициативу, так меня воспитали. 

Ее звали Ариной с последнего курса социально-культурной деятельности. Худосочная, с кукольным мелким личиком крашеная блондинка. Арина завлекла Диму-Зайчика и вскоре женила его на себе. Хорошо, что уже давно утихла моя любовь к Диме. Как только мы стали видеться каждый день в училище — все испарилось. 

Нина Николаевна пригласила Арину на главную роль вместо меня. Напрасно она обольщалась насчет меня, я бы не сыграла. Никого из нашей группы не нашлось подходящего. Впрочем, не наша, уже не наша группа. Для меня теперь стала «нашей» группа этих молчаливых, непонятно, что у них на уме, серьезных и правильных девушек-библиотекарей. 

В училище студентам выдавали талоны на бесплатное питание на месяц. На один талон можно было взять или завтрак, или половину обеда в день. Некоторые тратили все талоны за 2-3 дня. Мои милые ребята были склонны к самопожертвованию. Однажды Стас набрал в столовой на все свои талоны вареной говядины. С голодухи она была вкусной до невозможности. Он старался скормить мне как можно больше. Бедные студенты 90-х годов...

Мы собрались все вместе отметить окончание учебного года. Впереди предстояли экзамены. Дружной компанией Маша с Игорем, Арина с Димой, Нонна, Андрей, вернувшийся из армии, и мы со Стасом отправились на природу в один из уютных живописных уголков Харьковской горы. 

Меня переполняли радость пополам с болью. Любимые друзья всегда рядом и в счастье, и в беде. Как говорил Сократ, без дружбы никакое общение между людьми не имеет ценности. Обсуждали мой переход на библиотечное отделение. Они переживали за меня, а я уверяла, что уже привыкла, уже полгода отучилась. Все хорошо.

- А Ленка вон книжки из библиотеки будет воровать и продавать, - сказал вдруг в шутку Дима. 

Никто даже не представлял, какими вещими окажутся его слова.

promo elisaveta_neru october 9, 10:00 30
Buy for 10 tokens
Книгу «Берегитесь, боги жаждут!» Эдвард Радзинский написал в 2015 году. На обложке изображена гильотина, по бокам которой профили Робеспьера и Ленина. «Наверняка, там много мерзостей в адрес Робеспьера», - была первая мысль. Но я решила, что из негатива тоже можно извлечь полезное. Только по…

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.