Молитва за пределами времени

Святые, о которых я уже рассказывала, подразделяются на разные чины. Это зависит от того, кем был человек в своей земной жизни и как угодил Богу. Например, живший задолго до Рождества Христова Илья и Креститель Иоанн — пророки, святителями называются архиереи – епископы, митрополиты, патриархи. А преподобный был монахом, как и вспоминаемый сегодня Силуан Афонский.

Преподобный Силуан (мирское имя Семен Иванович Антонов) родился в 1866 году в Тамбовской губернии, в семье зажиточных крестьян.

Когда мальчику было не более 4-х лет, произошел интересный случай. Отец его, подобно многим русским людям, любил оказывать гостеприимство странникам. Однажды в праздничный день, с особенным удовольствием он пригласил к себе некоего книгоношу, надеясь от него, как человека «книжного», узнать что-либо новое и интересное, ибо он жадно тянулся к знанию и просвещению. 

В доме гостю были предложены чай и еда. Маленький Семен с любопытством ребенка смотрел на него и внимательно прислушивался к беседе. Книгоноша доказывал отцу, что Христос не Бог и что вообще Бога нет. 

Мальчика Семена особенно поразили слова: «Где Он, Бог-то?» и он подумал: «Когда вырасту большой, то по всей земле пойду искать Бога». Когда гость ушел, то Семен сказал отцу: «Ты меня учишь молиться, а он говорит, что Бога нет». На это отец ответил: «Я думал, что он умный человек, а он оказался дурак. Не слушай его». Но ответ отца не изгладил из души мальчика сомнения.

Много лет прошло с тех пор. Семен вырос, стал большим здоровым парнем и работал неподалеку от их села, в имении князя Трубецкого. У них была большая семья: отец, мать, пять братьев-сыновей и две дочери. Жили они вместе и дружно. Взрослые братья трудились с отцом. 

Работали они артелью, Семен в качестве столяра. У артельщиков была кухарка, деревенская баба. Однажды она ходила на богомолье и посетила могилу замечательного подвижника затворника Иоанна Сезеновского (1791-1839). По возвращении она рассказала о святой жизни затворника и о том, что на его могиле бывают чудеса. Некоторые из присутствующих подтвердили рассказы о чудесах, и все говорили, что Иоанн был святой человек.

Слыша эту беседу, Семен подумал, если он святой, то значит Бог с нами, и незачем мне ходить по всей земле – искать Его, и при этой мысли его юное сердце загорелось любовью к Богу.

Но недолго длилось это прекрасное необычное состояние. Семен стал снова водить дружбу со своими сверстниками, гулять с девками за селом, пить водку, играть на гармонике, и вообще жить подобно прочим деревенским парням.

Молодой, красивый, сильный Семен наслаждался жизнью. В селе его любили за хороший миролюбивый и веселый характер, а девушки смотрели на него, как на завидного жениха. Сам он увлекся одной из них и, прежде чем был поставлен вопрос о свадьбе, в поздний вечерний час с ними произошло «обычное».

Семен был весьма большой физической силы. Еще до военной службы, как-то на Пасху, после обильного мясного обеда, когда братья его разошлись по гостям, а он остался дома, мать предложила ему поесть яиц, он не отказался. Тогда мать сварила ему целый чугун, до полусотни яиц, и он всё съел.

А по праздникам они с братьями иногда ходили в трактир, были случаи, что Семен выпивал за один вечер четверть (2,5 литра) водки, но пьяным не бывал.

Однажды, в сильный мороз, ударивший после оттепели, сидел он на постоялом дворе. Один из постояльцев, переночевавший там, хотел возвращаться домой, пошел он запрячь свою лошадь, однако лед обложил лошади копыта толстым слоем, и она от боли не давала к себе дотронуться.

Семен вызвался помочь. Он спокойно подошел, взял шею лошади около головы, приподнял и говорит мужику: «Обивай». Лошадь все время стояла не шелохнувшись, мужик отбил лед с копыт, запряг и уехал.

Голыми руками Семен мог взять горячий чугун со щами и перенести его с плиты на стол, за которым работала их артель. Ударом кулака он перебивал довольно толстую доску. Поднимал большие тяжести и обладал такой выносливостью, что в жару и в холод мог есть очень помногу работать.

Однажды после очередной гулянки и нецеломудренно проведенного времени, он задремал. В состоянии легкого сна увидел, что змея через рот проникла внутрь его. Он ощутил сильнейшее омерзение и проснулся. В это время услышал слова: «Ты проглотил змею во сне, и тебе противно; так Мне нехорошо смотреть, что ты делаешь».

Семен никого не видел. Он слышал лишь произнесший эти слова голос, который по своей сладости и красоте был совершенно необычный. По глубокому и несомненному убеждению Семена то был голос Самой Богородицы. До конца своих дней он благодарил Божию Матерь, что Она не возгнушалась им, но Сама благоволила посетить его и восставить от падения. 

Семен ощутил глубокий стыд за свое прошлое и начал горячо каяться перед Богом. Военную службу он отбывал в Петербурге, в Лейб-Гвардии, в саперном батальоне. Уйдя на службу с живой верой и глубоким покаянным чувством, он не переставал помнить о Боге.

В армии его очень любили как солдата всегда исполнительного, спокойного, хорошего поведения, а товарищи как верного и приятного друга; впрочем, это было нередким явлением в России, где солдаты жили очень по-братски.

Однажды, под праздник, с тремя гвардейцами того же батальона он отправился в город. Зашли они в большой столичный трактир, где было много света и громко играла музыка; заказали ужин с водкой и громко беседовали. Семен больше молчал. Один из них спросил, о чем он думает?

– Я думаю: сидим мы сейчас в трактире, едим, пьем водку, слушаем музыку и веселимся, а на Афоне всю ночь будут молиться; так вот – кто же из нас на Страшном Суде даст лучший ответ, они или мы?

Тогда другой приятель сказал:

– Какой человек Семен! Мы слушаем музыку и веселимся, а он умом на Афоне и на Страшном Суде.

Афон — Святая Гора, полуостров в Греции, своеобразная монашеская республика. Существует уже более десяти веков. Он уже давно мечтал поселиться там.

Окончив свою службу в гвардии, Семен поехал к отцу Иоанну Кронштадтскому просить его молитв и благословения. Отца Иоанна он в Кронштадте не застал и оставил ему записку в несколько слов: «Батюшка, хочу пойти в монахи, помолитесь, чтобы мир меня не задержал».

Покинув Петербург, Семен приехал домой и пробыл там всего одну неделю. Быстро собрали ему подарки для монастыря. Он попрощался со всеми и уехал на Афон. Это произошло осенью 1892 года, он поступил в русский монастырь святого великомученика Пантелеимона. Так началась новая подвижническая жизнь.

По афонским обычаям, новоначальный послушник брат Симеон должен был провести несколько дней в полном покое, чтобы вспомнить свои грехи за всю жизнь и, изложив их письменно, исповедать духовнику. В таинстве Покаяния необходимо освободить свою душу от всего, что тяготило ее, и потому с готовностью и великим страхом, ни в чем себя не оправдывая, молодой человек исповедал все деяния своей жизни.

Духовник сказал брату Симеону, что теперь грехи его прощены. «Отныне положим начало новой жизни… Иди с миром и радуйся, что Господь привел тебя в эту пристань спасения».

Вводился брат Симеон в духовный подвиг вековым укладом Афонской монастырской жизни, насыщенной непрестанной памятью о Боге: молитва в келье, длительное богослужение в храме, посты и бдения, частая исповедь и причащение, чтение, труд, послушание. Вскоре он освоил Иисусову молитву по четкам. Прошло немного времени, всего около трех недель, и однажды, вечером, при молении пред образом Богородицы, молитва вошла в сердце его и стала совершаться там день и ночь, но тогда он еще не разумел величия и редкости этого дара.

Брат Симеон был терпеливый, незлобивый, послушливый; в монастыре его любили и хвалили за исправную работу и хороший характер, и ему это было приятно. И стали тогда приходить к нему помыслы: «Ты живешь свято: молишься непрестанно, послушание исполняешь хорошо». Ум послушника колебался при этих помыслах, и тревога проникала в сердце, но по неопытности своей он не понимал, что же, собственно, с ним происходит.

Однажды ночью келья его наполнилась странным светом, который пронизал даже и тело его так, что он увидел и внутренности свои. Помысел говорил ему: «Прими, это благодать». Однако душа послушника смутилась при этом, и он остался в большом недоумении.

После видения странного света, стали ему являться бесы, а он, наивный, с ними разговаривал, как с людьми. Постепенно нападения усиливались, иногда они говорили ему: «Ты теперь святой», а иногда: «Ты не спасешься». Брат Симеон спросил однажды беса, почему вы мне говорите по-разному. Бес насмешливо ответил: «Мы никогда правды не говорим».

Эти демонические внушения угнетали душу молодого послушника, доводя его до отчаяния, и он молился с чрезвычайным напряжением. Спал он мало и урывками. Крепкий физически, подлинный богатырь, он в постель не ложился, но все ночи проводил в молитве или стоя, или сидя на табуретке. Изнемогая, он сидя засыпал на 15-20 минут, и затем снова вставал на молитву.

Он дошел до последнего отчаяния и, один раз сидя у себя в келье, в предвечернее время, подумал, что Бога умолить невозможно. С этой мыслью он почувствовал полную оставленность, и душа его погрузилась во мрак адского томления и тоски.

В тот же день, во время вечерни, в церкви святого Пророка Илии, что на мельнице, направо от царских врат, где находится местная икона Спасителя, он увидел живого Христа.

Господь непостижимо явился послушнику и все существо, и самое тело его исполнилось огнем благодати Святого Духа, тем огнем, который Господь низвел на землю Своим пришествием (Лк. 12:49). От видения Симеон пришел в изнеможение, и Господь скрылся.

Невозможно описать то состояние, в котором находился он в тот час. Его осиял великий Божественный свет, он был изъят как бы из мира и духом возведен на небо, где слышал неизреченные глаголы, в тот момент он получил как бы новое рождение свыше (Ин. 1:13, 3:3). 

Познавшая свое воскресение и увидевшая свет подлинного и вечного бытия, душа Симеона первое время после явления переживала пасхальное торжество. Все было хорошо: и мир великолепен, и люди приятны, и природа невыразимо прекрасна, и тело стало иным, легким, и сил как бы прибавилось. Но постепенно ощутимое действие благодати стало слабеть. Почему? Что же делать, чтобы не допустить этой потери?

У молодого и еще неопытного послушника Симеона началась самая трудная, самая сложная, самая тонкая брань с тщеславием. Гордость и тщеславие влекут за собой все беды и падения, тогда благодать оставляет, сердце остывает, ослабевает молитва, ум рассеивается.

О был пострижен в мантию в 1896 году; в схиму – в 1911-м. Послушание проходил на мельнице, на Каламарейском метохе (владение монастыря вне Афона), в Старом Нагорном Русике, в Экономии.

Молодой монах Силуан постепенно научается более совершенным аскетическим подвигам, которые большинству вообще покажутся невозможными. Сон его по-прежнему прерывчатый – несколько раз в сутки по 15-20 минут. В постель по-прежнему он не ложится, спит сидя на табуретке; пребывает в трудах днем, как рабочий; несет подвиг внутреннего послушания – отсечение своей воли; учится возможно более полному преданию себя на волю Божию; воздерживается в пище, в беседах, в движениях; подолгу молится умною Иисусовою молитвою. И несмотря на весь его подвиг, свет благодати часто оставляет его, а бесы толпою окружают по ночам.

Смена состояний, то некоторой благодати, то оставленности и демонических нападений, не проходит бесплодно. Благодаря этой смене душа Силуана пребывает в постоянной внутренней борьбе, бодрствовании и усердном искании исхода.

Прошло пятнадцать лет со дня явления ему Господа. И вот однажды, в одно из таких мучительных борений с бесами, когда, несмотря на все старания, чисто молиться не удавалось, Силуан встает с табурета, чтобы сделать поклоны, но видит перед собой огромную фигуру беса, стоящего впереди икон и ожидающего поклона себе; келья полна бесов. 

«Господи, – говорит Силуан, – научи меня, что должен я делать, чтобы смирилась моя душа». И слышит в сердце ответ от Бога: «Держи ум твой во аде и не отчаивайся».

Отныне душе его открылось не отвлеченно-интеллектуально, а бытийно, что корень всех грехов, семя смерти есть гордость; что Бог – есть смирение, и потому желающий стяжать Бога должен стяжать смирение. Он познал, что то несказанно сладкое великое смирение Христово, которое ему было дано пережить во время явления, есть неотъемлемое свойство Божественной любви, Божественного бытия. 

Ему открылся подлинный смысл и сила ответа преподобного Пимена Великого своим ученикам: «Поверьте, чада! Где сатана, там и я буду». Он понял, что преподобный Антоний Великий был послан Богом к Александрийскому сапожнику учиться тому же деланию: от сапожника он научился помышлять: «Все спасутся, один я погибну». Это великое монашеское смирение — держать ум свой во аде.

Он познал в опыте жизни своей, что полем духовной битвы со злом, космическим злом, является собственное сердце человека. Он духом узрел, что самым глубоким корнем греха является гордость, – этот бич человечества, оторвавший людей от Бога и погрузивший мир в неисчислимые беды и страдания; это подлинное семя смерти, окутавшее человечество мраком отчаяния. Отныне Силуан, выдающийся гигант духа, все силы свои сосредоточит на подвиге за смирение Христово.

С того дня его любимой песнью, как сам он выражался, становится: «Скоро я умру, и окаянная душа моя снидет в тесный черный ад, и там один я буду томиться в мрачном пламени и плакать по Господе: «Где Ты, свет души моей? Зачем Ты оставил меня? Я не могу жить без Тебя».

Это делание привело скоро к миру души и чистой молитве. Но даже и этот огненный путь оказался некратким.

Благодать уже не оставляет его, как прежде: он ощутимо носит ее в сердце, он чувствует живое присутствие Бога; он полон удивления перед милосердием Божиим, глубокий мир Христов посещает его; Дух Святой снова дает ему силу любви. 

Однако и теперь страдал он от колебаний и изменчивости человеческой натуры и продолжал плакать невыразимым плачем сердца, когда умалялась в нем благодать. И так еще целых пятнадцать лет, доколе не получил он силу одним мановением ума, никак невыражаемым внешне, отражать то, что раньше тяжело поражало его.

Через чистую умную молитву подвижник научается великим тайнам духа. Сходя умом в сердце свое, сначала вот это – плотяное сердце, он начинает проникать в те глубины его, которые не суть уже плоть. Он находит свое глубокое сердце, духовное, метафизическое, и в нем видит, что бытие всего человечества не есть для него нечто чуждое, постороннее, но неотделимо связано и с его личным бытием.

От постоянного недосыпа и напряжения у подвижника болела голова. Вот как он писал: «У меня болит голова 40 лет, и я терплю, знаю, болезнь, она дана мне: да не превозношусь. И понял я, день и ночь надо учиться Христову смирению – и обрящем покой. Если бы люди знали, что такое Христово смирение и кротость и покой, то все бы люди побросали все науки и научились бы кротости и смирению. Кого Дух Святой научил, он желает учиться день и ночь Христову смирению, и того другим желаю я...» 

Заповедь – любить ближнего, как самого себя, – он начинает понимать не как этическую норму; в слове как он видит указание не на меру любви, а на онтологическую общность бытия.

После опыта адских страданий, после указания Божия держать ум твой во аде, для старца Силуана было особенно характерным молиться за умерших, томящихся во аде, но он молился также и за живых, и за грядущих. 

В его молитве, выходившей за пределы времени, исчезала мысль о преходящих явлениях человеческой жизни, о врагах. Ему было дано в скорби о мире разделять людей на познавших Бога и не познавших Его. Для него было несносным сознавать, что люди будут мучиться во тьме кромешной.

В беседе с одним монахом-пустынником, который говорил: «Бог накажет всех безбожников. Будут они гореть в вечном огне». Очевидно, ему доставляло удовлетворение, что они будут наказаны вечным огнем. На это старец Силуан с видимым душевным волнением сказал: «Ну, скажи мне, пожалуйста, если посадят тебя в рай, и ты будешь оттуда видеть, как кто-то горит в адском огне, будешь ли ты покоен?» 

«А что поделаешь, сами виноваты», – ответил монах. Тогда Старец со скорбным лицом ответил, что Любовь не может этого понести, нужно молиться за всех. И он, действительно, молился за живых и усопших, за друзей и врагов, за весь мир.

Молиться только за себя стало ему несвойственным. Все люди подвержены греху, все лишены славы Божией (Рим. 3:22). Для него, видевшего уже в данной ему мере славу Божию и пережившего лишение ее, одна мысль о таковом лишении была тяжка. Душа его терзалась сознанием, что люди живут, не ведая Бога и Его любви, и он молился великою молитвою, чтобы Господь по неисповедимой любви Своей дал им Себя познать.

Многие, соприкасаясь с монахами вообще и со старцем Силуаном в частности, не видят в них ничего особенного и потому остаются неудовлетворенными и даже разочарованными. Происходит это потому, что подходят они к монаху с неверною меркою, с неправильными требованиями и исканиями.

Странная, непонятная миру христианская жизнь; все в ней парадоксально, все в порядке как бы обратном порядку мира, и нет возможности объяснить ее словом. Единственный путь к уразумению – это творить волю Божию, блюсти заповеди Христа и путь, указанный Им Самим.

Скончался святой преподобный Силуан 24 сентября 1938 года. В этом году исполняется 80 лет.

promo elisaveta_neru october 9, 10:00 30
Buy for 10 tokens
Книгу «Берегитесь, боги жаждут!» Эдвард Радзинский написал в 2015 году. На обложке изображена гильотина, по бокам которой профили Робеспьера и Ленина. «Наверняка, там много мерзостей в адрес Робеспьера», - была первая мысль. Но я решила, что из негатива тоже можно извлечь полезное. Только по…

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.