Три добродетели

Нина Николаевна поставила с нами прекрасные инсценировки, которые мы все же сочинили после долгих мучений. Из данного ею гигантского списка книг я прочитала только «Легенду об Уленшпигеле» Шарля де Костера. Но писать о приключениях героев Средневековья она не советовала. 

Актриса выжимала из нас все, что можно и нельзя. Все в училище говорили, как нам повезло с Ниной Николаевной. Мы должны гордиться, что она взяла нашу группу. Она – настоящий профессионал, актриса с режиссерскими задатками. 

С чем только можно сравнить эти пытки? Тогда казалось, она истязала нас, как в застенках гестапо. Мы с Машей много курили. В какие-то моменты начинали уже сурово ненавидеть Нину Николаевну. Но и не представляли жизни без нее. Ночи напролет во сне видели ее выражение лица, ее розовые щеки и губы, собранные в трубочку. 

Ираклий Аронович учил, что профессия – это знание принципа. Чтобы познать принцип, надо его прожить. Нужно выкладываться, иначе ничего не выйдет. Получится ложь, и зритель больше никогда не сможет доверять театру. Это принцип. Вот она, жизнь в театре! Это и есть настоящая жизнь.

В инсценировке все роли главные. Я играла в своей, и в Машиной. Здесь нужно показать краткий факт реальной жизни. Форма должна точно вытекать из содержания. Есть диалог, а есть внутренний монолог – движение души. Мы исписывали множество тетрадок, составляя литературный и режиссерский анализы.

Машина инсценировка была о том, как в семье делили дом. У меня – роль старшей сестры. Сплошная коллизия, как случилось и у нас между родственниками, когда умер дед. Переругались все, вспомнили все прошлые грехи, в итоге поняли, что не дом главное, даже не семейное гнездо. А душевные узы, главное – согласие и любовь. Не все герои поняли. В финале после продолжительной паузы я говорила: «Бог простит». 

Моя инсценировка именовалась «Гадание на бойца». За основу был взят военный рассказ. С литературным анализом все понятно, а с режиссерским я изрядно натерпелась. 

Небольшая комната в бараке. Посередине стол, слева комод. На комоде часы, на стене семейная фотография. Еще печка буржуйка. Ничего лишнего в декорациях. Каждая вещь обыгрывается действием. За шторой невидимая кухня, откуда приносят чайник. В обстановке обязательно прослеживается характеристика эпохи. 

Атмосфера — это не температура воздуха. Военное время, небольшой городок в тылу. Далекие гудки паровоза врываются в тишину. Поздняя осень, ранние сумерки, за окном дождь. В комнате тепло. В инсценировке, как и в большой пьесе, атмосфера складывается из внутреннего расположения людей.

Основное – действия персонажей. Каждое движение героев подчиняется сквозному действию. Сначала выстраивается событийный ряд. Валя, 14-летняя девочка, сидя штопает одежду, мальчик 8 лет Ленька за столом делает уроки. В определенный час приходит с работы Настя, их мать. 

Она сообщает, что сейчас зайдет гадалка. Зажигают огарок свечи. Женщина приходит с сыном Шуркой, ровесником Леньки. Снимает фуфайку, вешает на гвоздь в углу. 

На столе блюдце с ландрином. Эту деталь придумала Нина Николаевна. Мне категорически не нравилось. Продукты, конечно, у них имелись, но можно было положить простой сахар. Валя приносит чайник, Настя поит чаем гостей, потом приступают к гаданию. 

Кому-то Паша нагадала желанного гостя на пороге, муж числился пропавшим и вдруг пришел в отпуск по ранению. Карты она принесла с собой. От Настиного мужа писем нет давно. Она живет надеждой. Муж вроде в казенном доме. Под сердцем у него дорога. 

- Может в госпитале, а может, в плену, - предполагает Паша.

- Ничего больше не надо, кабы живой был, - говорит Настя.

Потом Паша гадает на нее. Все внимательно наблюдают за процессом гадания. Она предсказывает возвращение отца. Вдруг гаснет свеча.

А в самом начале до прихода Насти происходят безмолвные действия. Валя и Ленька читают письмо, которое принесла почтальонша, и тут же бросают его в печь. Это была похоронка. 

Сквозное действие: борьба детей за сохранение жизни матери, поддержание надежды на то, что отец жив. Страх, что карты могут открыть правду. Они должны заставить мать поверить в обман и помочь ей найти силы, поддержать ее веру и надежду.

Тема: обман ради того, чтобы сохранить жизнь. Война и смерть. Любовь в семье. Ложь во спасение.

Идея: дети, пережившие войну, ради спасения матери способны совершить мужественный поступок, допуская такое средство, как обман.

Конфликт реализуется при помощи сквозного действия. Есть еще контрсквозное действие – страх, неуверенность, потеря надежды, Настя устает ждать, а дети боятся. 

Задача Насти: дождаться мужа, чтобы отчитаться перед ним за детей. Задача Паши: вселить уверенность, дать надежду, чтобы дети не чувствовали себя сиротами. Задача детей: поддержать силы матери, чтобы выжить.

Паша убеждает, что муж Насти жив, но предостерегает. Женщина не умеет гадать, она в утешение предрекает всем желаемое. Но бывают и ошибки, что после похоронок возвращаются с фронта. Дети, зная правду, тоже верят в карточный обман. 

Сверхзадача: вера, надежда, любовь помогают людям пережить все самое страшное, сохранить семью. Мы должны научиться беречь своих близких относиться друг к другу теплее, быть сплоченными не только, когда приходит беда.

Настю гениально играла Маша. А я – гадалку Пашу. 

Мы считали себя на порядок круче хореографов. В их классах с зеркалами и вообще на этаже отвратно воняло потом. У них одни только танцульки. У нас интеллектуальное преобладало над физиологическим. Пот и кровь души. Выкладывались до истерики, репетировали с утра до 22 часов. Так в адских муках мы благополучно закончили 1-й курс. Но зато какое счастье испытали, увидев результат своих трудов.

«Цель театра – помочь человеку понять себя самого, поднять его веру в себя, развить в нем стремление к истине, бороться с пошлостью в мире, уметь находить хорошее в людях, пробуждать в их душах стыд, гнев, мужество, чтобы люди стали нравственно высокими и духовно прекрасными», - так говорил директор нашего областного Драмтеатра. 

Несмотря на то, что у меня с учебой все получалось, личные проблемы занимали весь мой ум. С Сережей ничего не ладилось. 

На что была похожа наша дружба? Все туманно, и вместе, и не вместе. В иные дни не расставались на каждой перемене. В какие-то периоды вообще не виделись без пояснения причин. Он проходил мимо, не замечая меня. Мы не встречались толком, но я считала его своей собственностью.

Театр абсурда в чистом виде. Отсутствие действительности и причинных связей. Драматическая нелогичность действий. Хорошо, если так, а не просто фальшивая актерская игра с его стороны. 

Когда Нина Николаевна отпускала нас на перекур, я первым делом прислушивалась к голосам инструментов в фойе между сценой и репетиционным залом. Чья труба звучит, Сережи или Игоря? Я их как-то различала. 

Дина Петровна, выходя из-за перегородки вахты, показывала мне знаками, что он здесь. Но я каждый раз не знала, пойдет он меня провожать или нет. 

Мы шли по другой дороге, я обожала все пути и переулки Харьковской горы. Если идти от училища до остановки на улице Мокроусова, нужно преодолеть довольно большой сквер и пустырь. Я рассказывала Сергею о трех добродетелях и вечных спутницах человека. Это Вера, Надежда, Любовь. 

- Любовь главная из них, - шептала я, заглядывая ему в глаза. А мой возлюбленный, наверное, искал и не находил логику в моих словах. 

Если бы кто-то мог напророчить, что через пятнадцать лет здесь, на этом пустыре будет выстроен храм в честь святых мучениц Веры, Надежды и Любови и матери их Софии…

Там через дорогу, на соседней улице Горького Школа милиции, но мы до нее никогда не доходили. Садились в автобус и ехали в центр. 

С концом учебного года он очередной раз исчез. И я опять не могла никому открыть своего горя. В последний июньский день мы сидели с Игорем и Машей в кафе «Вита». Приличное заведение рядом с «Молочным баром».

- У са-а-мого си-и-него моря… - тихо запела Маша.

- Завтра я уже там буду, у самого синего моря, - сказал Игорь.

Он уезжал домой, в Краснодарский край, станицу Камышеватская. По этому случаю угощал нас с подругой. Глаза Маши наполнились слезами.

- Ну, всего на месяц, в августе вернусь, - заверил Игорь.

Пока пили кофе с пирожными, мы с Игорем болтали о разных мелочах, а Маша погрузилась в публичное одиночество. Я понимала, что ближайший месяц буду выслушивать каждодневные стоны подруги о том, как она любит Игоря и тоскует без него.

Маша раньше говорила своим ухажерам: 

- Приходи, когда у тебя будет квартира, машина и много-много денег.

Меня ничто подобное не интересовало. Любовь, единство душ, как можно ставить в один ряд с материальным. Это кощунство. А теперь она встречалась с Игорем, у которого ничего не было, кроме таланта и трубы. Любовь.

У Маши с Игорем было все. Она учила, что удержать парня можно только одним способом, через постель. Я с ней в корне не соглашалась. Это должно произойти естественным путем между людьми, которые любят друг друга. А у нас не получалось потому, что Сергей меня не любил. 

Поскольку здесь биография духа, стоит ли упоминать о плотских отношениях? Только лишь упомянуть. Потому что все взаимосвязано. А так как это моя исповедь, то нужно быть откровенной. Да, вопрос этих отношений в то время меня очень волновал, что естественно. Волновал настолько, что я не связывала одно с другим.

Стократ блажен, кто кровь свою смирит,

Чтоб на земле путь девственный свершить…

О, бессмертный, дорогой мой Шекспир! Как он был прав. Но я не думала о том, чтобы смирить кровь. 

Быть может, оттого, что для меня превыше всего была душевная близость, а не постель, то первый раз это случилось не с любимым. Ни с одним из моих любимых. 

promo elisaveta_neru october 9, 10:00 30
Buy for 10 tokens
Книгу «Берегитесь, боги жаждут!» Эдвард Радзинский написал в 2015 году. На обложке изображена гильотина, по бокам которой профили Робеспьера и Ленина. «Наверняка, там много мерзостей в адрес Робеспьера», - была первая мысль. Но я решила, что из негатива тоже можно извлечь полезное. Только по…

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.