О принципах

Максимилиан Робеспьер, как известно, был человек, для которого основополагающие утверждения, первоосновы, то есть чистота принципов, превыше всего. 

В книге «Великая Французская Революция и Россия» прочитала статью Альбера Собуля «О принципах Восемьдесят девятого года». Все-таки приятнее держать в руках книгу и сразу выписывать нужное. В инернете если и есть информация, то не с каждого сайта ее можно себе сохранить. Как, например, Проект «Исторические Материалы» не дает копировать. 

Альбер Собуль (1914-1982) — французский историк, специализирующийся на Великой Французской революции. Привожу только некоторые выдержки из его статьи. Конечно, кому как, а мне это интересно.

«Понятия и понимание прав человека, в сугубо историческом смысле слова, принадлежит новому времени, эпохе великих революций XVII и XVIII веков, с их надеждами и требованиями, с их ошибками и победами.

Но если в историческом плане эти принципы и права обладают лишь относительной ценностью, то в глазах революционеров, готовых ради них обречь противников их на смерть или же самим взойти на эшафот, они все-таки обладали ценностью абсолютной.

Летом и осенью 1789 года депутаты Учредительного собрания, будучи людьми века Просвещения, хотели, чтобы общество и институты покоились на разумных основаниях; отсюда торжественно провозглашенные ими принципы и права. 

Революционный период — это единственный в истории Франции период торжества принципов. Его символом могут служить знаменитые слова Робеспьера: «Пусть лучше погибнут колонии, чем хотя бы один принцип». Это исторические слова, свидетельствующие не только о политическом выборе, но и революционной этике.

Самоочевидность принципов проистекает из их извечного и универсального характера. Никто в большей мере, чем Робеспьер, не ссылается на «эти незыблемые принципы справедливости и разума... единственные основы свободы и счастья» (7 апреля 1791 г.), на «эти извечные и нерушимые принципы свободы, применимые ко всем видам правительств» (19 апреля 1791 г.)

«Признаюсь, - говорил Робеспьер, - что я никогда не рассматривал эту Декларацию прав, как пустую теорию, не взирал на нее как на универсальные, неотъемлемые и незыблемые правила справедливости, призванные найти себе применение у всех народов». 

«Не придем ли мы таким образом к тому, что станем взирать на эти вечные истины, на которых зиждутся права человека и счастье общества, лишь как на пустую теорию, призванную служить достоянием моралистических книг». 7 апреля 1791 г.

Хотя принципы являются элементарными понятиями, доступными для всех благодаря простой интуиции, они непрестанно предаются забвению из-за корыстных интересов и предрассудков, при очевидной их взаимосвязанности. 

Робеспьер был, без сомнения, единственным деятелем, который на протяжении всей Революции без боязни брался за рассмотрение этой проблемы, умел разглядеть западню, и разрешить противоречие не на уровне чистых принципов, подозрительное использование которых реакцией и контреволюцией он отмечает, а в политическом плане, посредством анализа соотношения сил... подспудно направленного против абстрактной теории прав человека. 

Если Робеспьер и был наиболее твердым приверженцем принципов, он тем не менее не был их пленником. Он умел заменить ссылку на принципы ясным политическим анализом, умел преодолеть непримиримый антагонизм теории и практики, принципов и обстоятельств, учесть развитие исторических событий, не отказываясь от основополагающих принципов. 

Сен-Жюст вопрошал: «Принципом республиканского правительства является добродетель, в противном случае — террор. Чего хотят те, кто не желает ни добродетели ни террора?»

А вот слова Робеспьера: «Разве сила создана ради того, чтобы покровительствовать преступлению?» Он изложил все в своем докладе «О принципах революционного правительства» 25 декабря 1793 года (5 нивоза II г.) и в речи «О принципах политической морали» 5 февраля 1794 года (17 плювиоза II г.)

Будучи единой и неделимой, как сама Республика, Французская революция неотделима ни от террора, ни от прав человека. Террор возникает в исторических условиях 1793 года,  как неизбежное следствие принципов, как средство революционной защиты прав человека.

В этом противоречивость принципов представителей буржуазии, что стояли во главе революции. Они старались приспособить Декларацию к интересам своего класса. Перед лицом меняющейся действительности они стали маневрировать и в конце концов отступили перед обстоятельствами. То была оптимистическая вера в господство Высшего Разума, столь характерная для века Просвещения». 



promo elisaveta_neru october 9, 10:00 34
Buy for 10 tokens
Книгу «Берегитесь, боги жаждут!» Эдвард Радзинский написал в 2015 году. На обложке изображена гильотина, по бокам которой профили Робеспьера и Ленина. «Наверняка, там много мерзостей в адрес Робеспьера», - была первая мысль. Но я решила, что из негатива тоже можно извлечь полезное. Только по…

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.