elisaveta_neru

Categories:

Теория, практика и вольная птица

Как сейчас помню тот нахлынувший сердечный трепет, когда поезд уже ритмично скользил по рельсам вдоль железнодорожных платформ. Вот оно, здание Орловского вокзала: желто-красное, миниатюрное, двухэтажное. Его строили после войны пленные немцы, возможно, сильно тосковавшие по родному дому. 

А теперь невиданное количество бомжей заставляло поверить, что сейчас конец ХХ века, а точнее 1996 год, и я сюда переместилась для продолжения учебы. 

Действительность изумляла своей крайней жестокостью. Директор библиотеки Тая Семеновна вызвала меня в кабинет, где сидела, расплывшись телом, Нина Васильевна. Они в один голос озвучили приказ:

— Надо поступать, все заканчивали институт заочно. 

Поразительно, что дома меня быстро снарядили в дорогу. Еще недавно мама боялась отпускать меня даже в деревню к Нонне. А тут в Орел! 

Перед отъездом встретила Стаса, он пожелал удачного поступления. Сказал, что будет молиться об этом. Я почему-то не поверила. Не в поступление, а в то, что он будет молиться.

Мы приехали в Орел первый раз сплоченной толпой из пяти человек. Поеживаясь от утренней прохлады, быстро перешли вокзальную площадь, помогая друг другу тащить огромные сумки, и со смехом ввалились в троллейбус. Хотелось быть в центре всеобщего внимания, чтобы мир, или по крайней мере, весь Орел знал, что мы такие молодые, красивые и веселые приехали учиться из Белгорода, такого же города Первого Салюта. 

Аня и Люба уже знали дорогу к институту, который я полюбила с первого взгляда. Именно его ветхость и создавала особый дух, атмосферу патриархальности. Этот домашний скрип половиц, высокие потолки. Корпус маленький, в форме перевернутой буквы Н, три этажа. Факультеты, как и в нашем училище — библиотечный, режиссерский, социально-культурной деятельности, народных инструментов, хореографический.

Общежитие для студентов, наоборот, громадное, шесть этажей и несколько подъездов. В комнатах, куда селили заочников, стены возле кроватей так засалены и измазаны, будто люди, специально выпачкавшись в мазуте, терлись там в течение долгого времени.

— Девочки, абитурочки, – ласково приговаривала кастелянша, похожая на актрису Марину Неелову. 

Она бережно складывала для каждой комплект: матрас, одеяло, подушку. И не торопилась выдавать, несмотря на очередь. А мы стояли как на иголках, еще надо успеть в сто мест. Мне думалось, что здесь все равно не так, как в училище. Все чужое. 

На дневное отделение наши поступили в полном составе, как и планировалось. Вика сама нашла меня, узнав о нашем прибытии. Девчонки с дневного радушно принимали нас, на правах хозяек показывали, как обустроились. Жили они в секциях на шесть комнат, а не коридорного типа. И комнаты поменьше, ремонты сами делали. К Вике отец приезжал клеить обои. Конечно, ведь им жить здесь три года.

Я увидела много нового. Удивляли полочки на стенах для легких мелочей. Простые картонки подвязывали в несколько ярусов веревками. Для красоты заплетали узорами макраме, и выглядело все вполне эстетично. На одни гвоздь в стене вешали веревочные петли, в них вставляли плечики, что позволяло повесить одновременно несколько блузок и платьев. 

А шкаф можно занять другими вещами, ведь необходима одежда на все четыре сезона, которую еще надо перевезти из дома. Шкафы служили перегородками, таким образом, комната разделялась на два-три отсека. 

Вечером собрались отметить встречу в наших апартаментах с черными стенами. Рита приготовила селедку под шубой. Вино пили из пластиковых стаканчиков. Катя Золотарева кричала, что хочет джин-тоника. Инна Скворцова улыбнулась: «Дорвалась подруга на свободе без родителей».

Поступающих на библиотечный факультет заочно было немало. Сдавали историю, изложение, спецпредметы. Я лишь внутри волновалась, не подавая вида. Обращалась к святым великомученикам, отчего-то к ним, в дневнике сохранилась запись. Всегда возила с собой маленькую икону святой царицы Елены, прося ее о помощи. Я была уверена, что Бог мне поможет. Все сдала на пятерки, только по истории России получила «4». Эта история — вечная моя преграда.

Как только выдались свободные часы, в одиночестве отправилась обследовать город. Институт находится на улице Лескова, а общежитие принадлежит Наугорскому шоссе. 

Прямо напротив него за толстой серой каменной оградой кладбище военных. Самое древнее кладбище на этом месте образовалось еще в 1778 году рядом с Наугорской дорогой. Потом в XIX веке это было обширное братское гарнизонное кладбище. А после Великой Отечественной здесь собрали в братскую могилу воинские захоронения с других некрополей города, останки всех, павших в боях за освобождение Орла, и других военнослужащих. 

Намного позже я узнала, что кладбище называется Троицким и храм, куда заходила в часы душевной смуты, Троицкий, построенный в начале XIX века. А дальше, если идти от общаги влево еще Наугорское кладбище с церковью Божией Матери «Взыскание погибших». 

Почти год назад хоронили Наташу Старченко, она мне часто вспоминалась. Где ее юная чистая душа? Какое оно, Царство Небесное? Когда я рассказала девчонкам, что блуждала по кладбищу, они очень удивились. 

Больше недели ждали результатов. Аня с Любой уехали домой в Белгород, мы остались втроем с Надей и Галей. Комнату требовалось освободить. 

— Мне некуда вас селить! – вопила комендант, похожая на обычную колхозницу.

После наших с Надей упрашиваний, она все-таки выделила одну комнату на четверых. К нам прилепилась долговязая Оля с народного хора. 

Это была угловая аварийная комната, где давно никто не жил. Начались дожди, сильно похолодало. По стенам сочилась грязная вода, и помещение наполнил удушающий запах влажности. Мы сидели в этой сырости без денег, как могли, экономили запасы продуктов. Самое досадное, не выйти никуда из-за непрерывного дождя.

— Давайте спать до обеда, чтобы не завтракать, – предложила Надя. 

Все согласились. Я просыпалась раньше и, не вылезая из кровати, писала в дневнике, сочиняла стихи. К нам приходил крупный серый кот, обитавший на этаже. Мы оставляли его на ночь, свернувшись клубком, кот спал в кровати с Надей или со мной. И ему теплее, и нам. По вечерам обычно болтали о всяких глупостях.

— Хотите, страшную историю расскажу? – начинала Оля.

— Вся наша жизнь — одна страшная история, – пыталась ее остановить Надя.

— Понимаете, когда-нибудь это все пройдет. Все проходит…, – я старалась перевести на оптимистические темы.

— Что это тебя на философию потянуло? – ухмылялась Галя.

Оля навязчиво рассказывала о приключениях не своих, а родной сестры, которая была успешней и красивей ее. Потом гадала всем на картах. 

А я мысленно переносилась в другое время и место. Все пройдет и уже не будет сырости на стенах, этого ожидания и голодных спазмов в желудке. Будет что-то другое.

Звонить домой ходили в переговорный пункт на бульваре Победы. От института вел длинный широкий бульвар Победы. Такой просторный и праздничный, будто это не улица, а площадь. Подобных бульваров в моем родном городе не было. Он упирался в здание областной администрации. 

Это самый центр Орла, район и по сей день именуется Советским. Изучив ближайшие окрестности, я двинулась дальше, дошла до главной площади с драматическим театром, набережной Оки, городского парка культуры и отдыха. Наверное, в каждом городе есть такой уголок. Изгиб реки, столетние дубы, загадочные аллеи сквера. Красота.

«Кто же дерзнул назвать поселение именем этой крупной хищной гордой птицы? Тот, кто хочет побеждать, должен уметь проигрывать. В конце концов, переживу, если не поступлю в институт, это не самое страшное. Единственный в жизни путь — любовь», – думала я.

Орловские кладбища стояли в глазах, вызывая память об умерших. Я решительно собиралась съездить на могилу Наташи после возвращения в Белгород. 

Мне не хватило одного балла, все поступили кроме меня. Им вручили вызовы на установочную сессию в конце сентября.

— Ну и сразу бы дали задания, – ноющим голосом тянула Галя, – Приезжать дважды в месяц. 

На работе Тая Семеновна быстро написала письмо-ходатайство: область нуждается в кадрах высшей квалификации, просим зачислить. На следующий день я отправилась в Орел одна с этим письмом, подписанным начальником Управления Культуры, и меня приняли. На установочную сессию приехала уже вместе с девочками. 

«Практика без теории ценнее, чем теория без практики», – писал древний римлянин Квинтилиан. Зачем нужна эта учеба? Вот грызли в училище теорию два года, но вся работа познается исключительно на практике. Дел непочатый край, восемь часов в день, пять дней в неделю. Нет же, надо снова забивать мозги теорией. Зачем? Когда и где брать время на учебу? Свои риторические вопросы я задавала лишь себе.

И снова поля, откосы, леса — просторы родной России. В окне поезда вновь появилось старое здание железнодорожного вокзала Орла. Сильнее стремления к высшему образованию меня манило другое — поездка, смена обстановки. Опять новые знакомства. А что может быть интересней и прекрасней людей!

В нашей группе собрались девушки из близлежащих регионов. Поступил и один молодой человек Юра. Маленький, щупленький, с черными взлохмаченными волосами, он смахивал на цыганенка. Мы не понимали, зачем ему понадобилось библиотечное образование. 

С ним беспрестанно случались какие-нибудь несчастья. То украли деньги и вещи, то избили в дороге, то всю ночь над ним издевались пьяные хозяева, у которых он снимал жилье. Грязный, в ссадинах на лице, в старенькой курточке, обмотанный теплым шарфом, он вызывал сострадание. Ко мне Юра обращался за конспектами, каждый раз я боялась, что он их не вернет, не придет на занятия. 

Постоянно нужно было сдавать деньги на цветы, подарки преподавателям, на общие нужды.

— Девчонки, давайте скинемся! – почти каждый день вещала звонким голосом наша бойкая староста Олеся из Курска. 

В соседней комнате жила Жанна из нашей группы, красотка с внешностью модели, и характер огненный, веселая, заводная. Прибегала к нам каждые полчаса, щебетала если не о своих ухажерах, так о читателях. Жанна работала в районной детской библиотеке в Железногорске Курской области. 

Была в группе интересная особа из Брянска по имени Фаина с такой чудной фамилией — Мягонькая. Трудилась она уже много лет школьным библиотекарем. И вот решила в институт, будто второе дыхание открылось. Ей было лет сорок, но выглядела девочкой, жила с мамой. Не признавала общежития, всегда снимала квартиру. 

Свету Ковальчук из Курска можно было назвать страшненькой — лицо длинное, бледное, большой нос, очки, редкие короткие волосы, гнусавый голос и картавое произношение. В совершенстве знала английский язык. Сказала, что после института уедет в Англию, там у нее жених, жокей по профессии. 

Очники посоветовали нам ходить в баню. Да я к душевой в общежитии боялась приближаться, там на полу вода стояла по щиколотки, не сливалась почти. В общественной бане были отдельные кабинки, чистые, со всеми удобствами. Лучше заплатить, посидеть в очереди, но зато помыться, как следует. 

Мне каждый выход в город доставлял счастье. Путь в баню проходил мимо памятника Лескову, сидящему на скамье в окружении бронзовых фигурок своих героев. Напротив большой собор Архангела Михаила с роскошным куполом, там шла реставрация. Дом Божий всегда привлекал своей красотой архитектуры и величием. 

А Орел нравился еще потому, что связан с жизнью и творчеством любимых русских писателей. Научная библиотека, носящая имя Ивана Бунина. Проходили мимо музея писателей-орловцев. Я утешала себя, что все успею еще посетить. В конце ноября снова сессия, теперь уже первая экзаменационная.

После бани не только легкость и ясность в голове, но и душевная радость свободы. С Надей и Галей случайно набрели на универмаг «Детский мир», точно как в Белгороде, видимо, это типовые постройки советских времен. Здание администрации тоже похоже — монументальный дворец Дом Советов.

— Заочников очень уважают, потому что они практики, – говорила Жанна-модель. 

Меня мучил вопрос, к чему еще нагружаться бесполезной теорией? Продлить годы студенчества? Нет, заочно учиться в другом городе — это совсем другое дело. Мы — практики, обремененные работой, кто-то и семьей, но уже никак не романтически настроенные студенты.

Перед отъездом на первую сессию Нина Васильевна рассказала. Она ведь тоже училась в Орле, и когда они с подругой шли на последний госэкзамен, проходя мимо церкви, помолились. Нина поклялась, что если сдаст, пойдет в церковь и на трояк купит свечей. А после наплевала на свое обещание. 

Через некоторое время по возвращении в Белгород, ей приснился старичок, который упрекал, что она обманула Бога. Сказал, если не поставишь свечи, как обещала, счастья в жизни не будет. Она испугалась, через некоторое время поругалась с женихом, с которым встречалась пять лет. Пыталась сходить в церковь в Белгороде, но Бог словно ее не пускал. 

Вскоре ей вновь приснился тот дедушка и уточнил, что нужно поехать в Орел и там исполнить обещанное. Где-то через месяц она попросила подруг, отъезжающих в Орел, сделать это. Но Бог тоже не допустил их в храм. Сон повторялся еще пару раз, в церковь она все-таки сходила и свечей на трояк поставила, но перед этим вышла замуж. Насчет счастья старичок пошутил. 

Если бы можно было поставить в храме свечей на десять тысяч, чтобы обрести счастье! Да разве купить его за деньги? И в чем оно, счастье? Соединить свою судьбу с любимым человеком? Можно ли верить своим чувствам? Настоящая ли это любовь, когда постоянно думаешь о ком-то? Мои вопросы оставались без ответов.

На первом курсе жили с Надей и Галей. Выяснилось, что не можем мы с терпением и пониманием относиться друг ко другу и к бытовым трудностям. У каждой свои представления о чистоте, культуре, режиме дня. Нарастало взаимное раздражение у нас с Галей, Надя как-то все нивелировала. 

Наша дружба казалась незыблемой на всю жизнь. А тут условия совместного проживания, как проверка на вшивость. Каждый раз мы брали в комнату кошек, водившихся в общежитии повсюду, мурлыки утешали, радовали и отвлекали от проблем.

С утра до вечера между лекциями суета, беготня, спешка. Прочитать, записать, сдать, забыть. Сколько людей, знакомств, все на бегу. Преподаватели — кандидаты и доктора наук, но нет и минуты, чтобы задать интересующий вопрос, посоветоваться. 

На лекции по истории рассказывали о том, как в 1918 году Керенский просил у английского правительства гражданского убежища для семьи российского императора. Британцы сначала его предоставили, потом отказали, а потом и царь с семьей перехотели уезжать. Или не перехотели. Есть несколько версий этого события. Размышления о судьбах России чередовались с моими личными душевными вопросами.

Снова экзамен по истории, главное — преодолеть внутреннюю панику, истерический смех без причины. Абсолютно во всех проблемах и неудачах я всегда обвиняла себя. Но только за исключением плохого знания истории. Подсознательный страх остался и уж сколько лет не могла его победить. Стыдно было перед преподавателем Надеждой Степановной, она ведь не ведала, что виноват в этом мой школьный учитель истории. Я сдала историю России удовлетворительно и радовалась, заглушая стыд. 

Перед зачетом по библиотековедению приснился приятный сон, там был Анатолий Алексеевич. Он помог мне как ангел-хранитель. 

— Когда человек перестает верить в себя, он начинает верить в судьбу, – сказала молодая преподаватель психологии. 

Плохие сны беспокоили меня в следующие ночи, Надя советовала: 

— Посмотри в окно и скажи: «Господи, отнеси мой сон в хорошую сторону». 

Пусть кошмары снятся к хорошему. Я верила в судьбу, но не представляла, что мне нужно делать.

Вечеринки устраивались независимо от экзаменов, и по случаю окончания и перед ними. Уже было противно от этих гульбищ, голова трещала от сигаретного дыма, но выхода не было. Общежитие такое близкое и чужое одновременно. Узкие двери на балкон в кухне. Где же та романтика, воспетая Инной Григорьевной?

— Моя жизнь проходит как во сне, – призналась Вика, – с трудом понимаю, как вообще могла здесь очутиться. 

Вот я тоже не понимала. Фотографировались на память об этой первой сессии. Как стихийное бедствие нагрянула Жанна с двумя бутылками вина «Тутти-Фрутти». Этот сладкий компот вызвал невыносимую головную боль. Жанна восхищалась, что мы из Белгорода все такие дружные.

В пятницу в общежитии намечалась дискотека. Вика сказала: 

— Пошли лучше у меня посидим. 

Она достала шикарный ужин: гречка с майонезом и соленое сало, нарезанное тонкими ломтиками. Я так изголодалась, что поглощала все подряд. 

— Люблю, когда гречка не разваренная, а вот так крупинки отделяются, – говорила Вика.

А я думала о том, как подругу люблю. Вспомнились слова Стаса, что в чужом городе деньги быстро заканчиваются. Меня преследовала не только постоянная тревога из-за нехватки финансов, которые заканчивались молниеносно, а вскрылась еще одна серьезная проблема. Мне постоянно нечеловечески хотелось есть. Когда-то могла обходиться весь день, перекусив в столовой училища одного салата. И на работе тоже довольствовалась чаем с бутербродом.

Теперь же мне вдруг страстно хотелось не просто еды, а чего-то особенного. Пиццы или шоколадки, или бананов с йогуртом, и я готова была, бросив все, бежать через весь город для достижения желаемого. Бывало, обегала всю округу в поисках ларька, где продается шоколад, а он почему-то был не везде. Пиццу пекли далеко за бульваром Победы, она была маленькой, похожей на ватрушку: тесто толстое с крошечными кусочками колбасы и политая каплей кетчупа.

Это позже, когда я поселялась с Любой и Аней, мы стали совместно покупать продукты на рынке и готовить. Экономно тратили общий бюджет. Но меня все равно преследовало чувство голода.

А теперь еще головная боль мешала учиться. В одно воскресенье проснулась с жутким головокружением и тошнотой, так и пролежала весь день. А мы с Надей в баню собирались, еще хотела погулять одна. В день студента с горечью вспоминала этот праздник в училище. Но нет, в Белгород не хотелось. 

Под конец сессии все же выбралась и ездила по городу около трех часов. Стояла тихая теплая глубокая осень. Листья с деревьев облетели, все парки были залиты пурпурно-золотым светом. Потребность в еде — животное чувство, а гораздо сильнее духовное. Что может сравниться с этим истинным наслаждением вечной красотой природы. 

Во время прогулок я размышляла, что у меня же еще никого по-нормальному не было. Девчонки встречаются с ребятами, а я всегда одна. Когда же, наконец, придет «это» ко мне? Полноценные отношения, взаимность чувств. Наваливалось острое ощущение безнадежно уходящей молодости. 

Рита вышла замуж за курсанта Военного института правительственной связи. Это самое престижное учебное заведение города, богатое женихами. ВИПС располагался поблизости на улице Приборостроительной и ребята оттуда гуляли тоже на бульваре Победы.

Но замуж прямо на первом курсе! Они повстречались всего пару месяцев, теперь снимали квартиру, продолжая учебу. Она пригласила в гости Аню с Любой. Их поразили салфеточки на столе в зале, и вообще, что Рита устроила домашний уют в чужой квартире. 

Обратно мы волокли сумки еще тяжелее, чем на сессию. Только к последнему курсу я осознала, что брала кучу ненужных вещей, включая зонтик. Покупали подарки родным. Большие 500-граммовые шоколадки, у нас в таких не продавали. Я еще библиотечные книги возила. Аня зачем-то купила на вокзале бутылку детского шампанского. 

Я еще ни разу в жизни не жила так долго в другом городе. Поэтому само возвращение, как скачок в другую реальность. Казалось, родина за время моего отсутствия должна как-то измениться, а она осталась прежней. Дома в Белгороде на душе легко, воздух другой. Взглянула на Преображенский собор и поняла, это лучший храм на земле. В Орле множество разных церквей, но родное ближе.

Вскоре повстречались с Андреем, он рассказал, что был на дне рождения у Маши. Стас с женой дрался, сильно бухал, она уходила. Потом он прощения просил, жена возвращалась. У Юли с Олегом все нормально. 

Так почему орел? Эту вольную птицу изображали на гербах, как символ власти, величия, победы. И вдруг город так назвали... 

Я была на том самом месте. Приток Оки — река Орлик, и где они сливаются, жил он. Не коршун, не ястреб, а именно орел. Разгадку я нашла в прекрасной легенде, повествующей об основании крепости.

«Орел спал в гнезде. Ветер осени раздевал дубраву, но многие из деревьев все еще держали одежду на своих крепких плечах. Гонимые стужей, потянулись в теплые края разные птицы. А их царь, сильный и смелый властелин неба с мощными крыльями и острым клювом, оставался в родном гнезде на вершине богатырского дуба. Дуб стоял в низине, у слияния двух рек, но был так высок, что с его вершины можно было хорошо рассмотреть и гору за рекой Орел, куда уходило солнце, и широкую Оку, ее пологий болотистый берег, уставленный деревьями, над которыми занималась заря. Свежий утренний ветер будил орла, и он, оставив гнездо, плавно парил над лесным междуречьем, высматривая добычу.

Утром 28 октября 1566 года его разбудили голоса. Орел привстал над гнездом и увидел людей. У одних за поясом сверкали топоры, у других были в руках пилы, третьи держали пищали, у четвертых, сидевших на конях, поблескивали сабли на боку. Все выжидательно поглядывали на гору. И вот прибыл воевода, развернул длинный свиток и стал читать громко:

— По велению государя Ивана Васильевича, всея Руси самодержца...

Закончив чтение, воевода перекрестился, надел шапку и показал на дуб-великан:

— Рубить!

Первый удар поднял орла в небо.

— Вот и сам хозяин! – сказали люди, провожая глазами улетающую птицу.

Орел улетел, а имя свое оставил городу, рожденному для защиты Москвы от набегов крымских татар».

promo elisaveta_neru august 30, 2019 09:00 36
Buy for 10 tokens
Давно хотела собрать и составить список фильмов, где есть Максимилиан Робеспьер. Сначала все было хаотично, как большинство моих записей. И вот, наконец, удалось упорядочить. Писал мне друг в Контакте, что нельзя позволять вымышленным образам и кинематографическим трактовкам заслонить настоящий…
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →