elisaveta_neru

Categories:

Крылья любви

Автобус мчался быстрее обычного. Я сидела спиной к водителю и наблюдала в окно движение назад. Будто бы время несется, а я все оглядываюсь и оглядываюсь, перебирая прошлое. Мимо мелькают фонарные столбы, деревья, дома, машины. Темно, холодно, черными облаками затянута луна. Мрачно и глухо. Опустошенность, остолбенение от страха. Время летит, а впереди — неизвестность, и вся жизнь летит куда-то в бездну.

Автобус остановился для выхода пассажиров, но время не останавливается. 

У меня в голове звучала музыка. Джазовая композиция Мейнарда Фергюсона «Летим сейчас». Оркестр отрабатывал ее для праздничного концерта на презентации колледжа. Я слушала, потрясенная, когда ребята репетировали в оркестровом классе, потом на сцене клуба. Всего четыре минуты, а какая сила!

Прекрасная тревожная музыка как символ трагического оптимизма. Кажется, подступает отчаяние. Дыхание перехватывает от груза проблем и вот-вот жизнь оборвется. Но вдруг откуда-то с небес спускаются высокие звуки труб, режущие воздух и несущие свет надежды. Громче и выше взмывает надежда, а с ней любовь, побеждающая все. Жизнь давит своим прессом, но душа на крыльях любви взмывает вверх. Слышу каждый инструмент: соло гитары — образ человека, сраженного бедами, потом саксофоны, как порывы бури. Барабаны усиливают тревогу. Глухие голоса тромбонов сигналят о надвигающемся конце. И летящие трубы возрождают надежду.

Руководитель оркестра Юрий Николаевич Биляр не стоит в центре, как дирижер. Он ходит по сцене, изредка нервически выбрасывая жесты руками и качая головой. Власть музыки сильнее всего. Музыка это чудо, которое соединяет всех и все. 

На репетициях я по-прежнему была ненасытной жаждущей слушательницей. Верила, что и желанной гостьей.

- Ну что, беспутные мастера неберущихся аккордов, – подбадривал Стас ребят.

Юля некоторое время пела в группе Стаса. Разучивали песню «Хелло, Долли» Луи Армстронга. С началом репетиции она обычно пропевала две-три строки, потом Стас неистово размахивал руками, все останавливались. Они с Юлей долго смотрели в ноты, бурно их обсуждая. Все томились, недовольные. Потом шли курить, в беседах переходили на посторонние темы, и на этом репетиция заканчивалась. Я обижалась на них, Стаса и Юлю, испытывая к друзьям нежность пополам с горечью.

Был еще парень по кличке Леннон. Весь облик: фигура, волосы, очки — копия Джона Леннона. Маша с ним когда-то встречалась. Мы теперь дружили, иногда бывали у него дома. Гениальный бас-гитарист, называющий себя тихим психопатом, он излучал неукротимый пессимизм относительно будущего. 

- Да лажа это все, не получится никакой группы, – повторял Леннон время от времени. 

- Получится! – говорил Стас и его глаза сверкали. 

Именно эта целеустремленность помогла ему остаться верным любимому делу, заниматься музыкой дальше, всю жизнь. 

Я очень хотела больше музицировать, день и ночь бы играла. Когда садилась за пианино, в музыке забывалась, находя утешение, умиротворение. Но этот вид искусства не терпит дилетантства, музыка требует полной отдачи, чего я реализовать не смогла. 

Было ли что-то дороже этих уютных скамеек в сквере перед училищем! Сколько с ними связано. Особенно одна, возле клуба. Сколько здесь перекурено, переговорено, обсуждено жизненных драм и трагедий. Сколько слышала эта скамейка признаний в чувствах и отчаянных выяснений отношений. 

Как мы любили посиделки по поводу и без. Друзья мои в основном жили на Харгоре, кроме Леннона. Но дома собирались в особых случаях, в основном, в парке, классах училища, клубе — место не имело значения. А потом на следующее утро в этом дворе бежали навстречу друг другу с блаженными улыбками, объятьями и вопросами: 

- Ой, не помню вообще, что вчера было?

Самое интересное, я всегда пила умеренно, и помнила вчерашнее в отличие от некоторых ребят и девушек.

Друзья становились возлюбленными и, наоборот, бывшие объекты воздыхания оставались друзьями. Потому что кроме большой любви бывают и мимолетные симпатии. «Человек тысячи раз может быть влюблен, и только одни раз он любит», – прочитала я в книгах. Больше всего меня волновал вопрос взаимности.

Трубач по имени Саша был моложе на два года и жил на улице Железнякова, неподалеку от покойной Наташи. Как-то раз поделился своей мечтой: оказаться на необитаемом острове посреди теплого моря, а кругом кокосы и бананы. И чтобы там росла великолепная золотая труба с серебряным мундштуком. Он хотел бы оказаться там со мной и Биляра бы взял с собой, чтобы тот учил его играть. И чтобы ноты росли из земли, много-много разных нот. 

- Согласна, если там будут расти еще тетради и блокноты с ручками, – ответила я.

Он не понял, а я пояснила, что должна постоянно писать. Была радость общения и потребность не расставаться. А через месяц, я в недоумении осознавала, что не любила его совсем. Саша говорил: 

- Вечной взаимной любви нет, есть только привязанность.

Я размышляла, почему в стихах и песнях мужчины воспевают душу женщины. А сколько в классической литературе блистательных примеров пусть трагической, но взаимной любви. В реальности же полное несоответствие. Мои учителя толковали все по-разному.

На классном часе Маргарита Ильинична говорила, что любимые и любящие чувствуют друг друга на расстоянии. Когда она безответная, то нелюбящий и не догадывается даже об этом, потому его сердце молчит. Если же знает и не любит, то просто не способен ничего чувствовать. 

У Тамары Владимировны была такая теория: Половые отношения разрушают женскую ауру — энергетическую оболочку, и поэтому душа становится все более незащищенной, ранимой, болезненной. Вот почему опасно жить на поводу у своих страстных желаний. Она советовала не торопиться с замужеством, но главное, не упустить время.

- Приходит время думать, а затем наступает время действовать. До 18 лет, интересуясь парнем, мы задаем вопрос «какой он»? После 18 до 25 мы спрашиваем «кто он»? А после 25 уже волнует другой вопрос «где он»? Так вот нужно сделать выбор в тот период, когда еще хочется спросить, какой он. 

Она заражала доброй энергией, жизнерадостностью. Потому что счастлива в своей личной жизни, у нее благополучная семья. Я не имела такого примера. Наблюдая отношения в моей семье, хотелось сбежать на необитаемый остров, а не тоже создавать семью. Но и мысли об одиночестве страшили.

Я не меняла любимых умышленно, а лишь с ужасом осознавала, что любовь проходит. С моей стороны. А в тех случаях, когда долго не проходит, она безответная. Что тогда делать? Выходить замуж без любви? Никогда!

Актриса Нина Николаевна говорила, что для женщины каждый год — ценность. Нельзя их тратить впустую, особенно в молодости. Это самое дорогое, что потом не вернешь. 

Дима-Зайчик когда-то мне сказал: 

- Все мужики мартовские коты, понимаешь? 

Он удивился, когда я сказала, что не хочу замуж и никогда не выйду.

В 20-х числах апреля 1996 года у Димы с Ариной родилась девочка. Вот результат любви, разве плохо? Я как-то шла от стадиона через сквер, и боковым зрением увидела: кто-то сидящий на скамейке кивает мне головой. Арина, очевидно, очень хотела, чтобы я подошла. Младенец спал у нее на руках. Я не задержалась долго, потому что общих тем для разговора у нас не было. 

- Какого принца ты ждешь? – спрашивал Стас.

- Я никого не жду, а просто живу, – отвечала я. 

Физкультура в учебной программе занимала важное место, два-три раза в неделю, тем более для библиотекарей — обитателей душных непроветриваемых книгохранилищ. А с новым физруком так вообще уроки превратились в дополнительные счастливые часы. Он тщательно занимался с нами, профессионально научил основам легкой атлетики. Сначала кто-то из однокурсниц назвал его узурпатором, но вскоре все почувствовали полезные плоды этих нагрузок. 

Юрий Эдуардович был отставным военным лет пятидесяти, строгим и внимательным. Однажды он назвал меня самой терпеливой. 

- На физкультуре можно смотреть на выносливость девушек и выбирать невесту, – пояснил он с улыбкой.

- Ну, вот еще! Нечего на нас смотреть, – ворчала я, повиснув на шведской стенке в спортзале, – можно хотя бы здесь не говорить о замужестве!

Когда выпал снег, Юрий Эдуардович стал подбирать нам лыжи. О, чудо! С подросткового возраста не вставала на лыжи. От училища километровым сквером шли до улицы Щорса, где на углу располагалась Школа олимпийского резерва с большим стадионом. А через дорогу Архиерейская роща. Даже не было слов выразить, какое удовольствие сильнее — извлекать из клавиш неповторимые звуки музыки или на свежем воздухе слушать хруст снега под лыжами. 

С художником Виктором Павловичем беседовали в субботу накануне прощеного воскресения. Мы оба вдруг замолчали, он так тепло посмотрел на меня и сказал:

- Ну когда я тебя нарисую?

- Когда хотите, – тихо ответила я.

Я сидела, опустив глаза. Договорились встретиться в мае.

- Если конечно мы с вами доживем до мая, – вздохнула я.

- Маленький! – воскликнул он, – Ты что, так нельзя. Отчего тебе-то так думать? Почему ты можешь не дожить?

Мне хотелось плакать и смеяться от счастья. Мне хотелось жить.

Но Виктор Павлович появлялся в училище эпизодически. А Анатолий Алексеевич в поле зрения с понедельника по субботу.

Однажды мой любимый преподаватель высказался о самоубийстве, что это проявление слабости и очень большая глупость. Нужно владеть собой. Еще советовал:

- Никогда не спорьте, а просто в разговорах многократно повторяйте свои доводы.

Мы шептались на переменах, и на уроках я ловила каждое слово, произнесенное Анатолием Алексеевичем. Например, однажды он сказал: «Неисповедимы пути Господни». Я спрашивала о религии, о его отношению к вере, но он был сдержан.

Психологию нам читал молодой рослый рыжий мужчина, напоминающий осьминога. Ноги у него были обычные, просто сидя за учительским столом, он как будто расплывался. Из-за стола торчала овальная голова, а длинные руки разбросаны сверху. Мы слушали его, борясь с зевотой, дремотой и всеми силами старались записывать лекции. Один раз он сказал: 

- Меня удивляет, что вас ничего не удивляет. 

Бедолага! Ему было с нами тоскливо. Попробовал бы лучше изменить что-то в себе, чтобы рассказывать увлекательней и не скучать с молоденькими студентками.

Еще был преподаватель информатики Богдан Борисович, только после института, лет двадцати трех. Длинный, сутулый, но лицом обаятельный. 

Предмет назывался СОИ (система обработки информации), раз в неделю занятия групповые и индивидуальные, на которых он заигрывал со мной. Я усердствовала в теории и практике, хотя еще со школьной скамьи считала, что информатика мне нигде абсолютно не пригодится. Главное, чтоб в дипломе была хорошая оценка. 

О нем я тоже собирала информацию, придавая значение каждой мелочи: как он поздоровался, как посмотрел. Дома перед сном перечитывала конспекты по СОИ и вспоминала его васильковые глаза. К концу полугодия Маша злорадно сообщила, будто бы он говорил ей обо мне: 

- Ленка ничего не соображает. Поэтому я ее особо не трогал, поставил «4» и все. 

Тамара Владимировна назвала его большим занудой. Нет, это был робот, живущий в другом измерении! Ему ничего не нужно кроме этих компьютеров. И вместо сердца у него вычислительное устройство. Я посвящала ему стихи, а он так снисходительно насмехался. Впрочем, может быть, Машка и наврала. Богдан Борисович не сделал ничего плохого. Мне нравился даже не он сам, а то чувство, что он будил во мне. 

Беспечная юность — мир, где властвовали вместе иллюзии и влюбленности!

Тогда еще зимой после надиного учителя я написала в дневнике: «Не могу больше, устала от всех этих мужиков. Всех, и молодых, и старых. Уйду в монастырь, чтобы их не видеть и не слышать, не испытывать от них мучений». Но спустя время запись показалась мне довольно странной.

В Преображенском соборе ставила свечу об упокоении Наташи, размышляла, что происходит с душой после смерти через сорок дней и дальше. Я читала, что суд над ней совершают ангелы и демоны. Снова встретила в храме Виктора Павловича. Как жаль, что важные разговоры забывались. В записях сохранились только обрывочные фразы.

Я впитывала все, писала много и бестолково. Переполняли жажда чувств, впечатлений, непрерывного общения. Каждодневные встречи, новые знакомства, жизненные истории, ситуации. Живые люди, человеческие образы, портреты... 

Записи в одном из блокнотов тех времен: «Нет ничего интересней человека, его бессмертной души... Бог это пять начал: любовь, мир, сила (ум), свет, милость. Страсти и инстинкты от дьявола… Не избежать суда совести, Бог все видит… Любовь — святыня».

Считала, что познаю мир, себя и учусь жить. Крылья любви уносили меня в дальнейший свободный полет.

Незадолго до выпускного проходила мимо храма и думала: неужели Бог за мои грехи может послать мне самое страшное наказание — потерю друзей? Нет, этого не произойдет! Тогда я просто умру.

promo elisaveta_neru august 30, 2019 09:00 36
Buy for 10 tokens
Давно хотела собрать и составить список фильмов, где есть Максимилиан Робеспьер. Сначала все было хаотично, как большинство моих записей. И вот, наконец, удалось упорядочить. Писал мне друг в Контакте, что нельзя позволять вымышленным образам и кинематографическим трактовкам заслонить настоящий…
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →