elisaveta_neru

Category:

Робеспьер

Часть 5

Весной 1794 года число врагов Робеспьера достигло огромного количества — из выживших бывших дантонистов и часть санкюлотов, чье возбуждение было ослаблено устранением крайних левых лидеров. Кроме того, в департаменты командируются депутаты, которые поднимают людей на восстания и ведут себя отвратительно, такие как Каррье в Нанте и Фуше в Лионе. 

Узнав об этих злоупотреблениях, Робеспьер немедленно отзывает в Париж виновных комиссаров, и, следовательно, превращает их в заклятых врагов. Врагами также могут считаться члены Комитета общей безопасности: из-за их жестокого управления делами полиции Робеспьер создаст отделение полиции в том же Комитете общественного спасения, соответственно сократив его полномочия.

Робеспьер все больше и больше уверен в том, что его дни сочтены. Он чувствует, как многие на него охотятся, подавлен переутомлением и болезнями. В течение нескольких месяцев смерть постоянно ходит рядом, и он знает, что его очередь обязательно наступит. Итак, терять уже нечего и он решает идти до конца. 

7 мая Робеспьер поднимается на трибуну Собрания и обращается с мыслью, считавшейся безумием. Высказывает свое тайное мнение с предложением сделать его законом республики: «Аморальность является основой деспотизма, поскольку добродетель — это основа республики». 

«Таким образом, идея Верховного Существа и бессмертия души является постоянным напоминанием о справедливости, поэтому она является социальной и республиканской». И он предлагает, в частности, следующий указ: «Французский народ признает существование Верховного Существа и бессмертие души». 

Следовательно, Робеспьер, который был верующим, утверждает, что духовность, отнюдь не антиреволюционная, а необходима для создания общества, основанного на доверии. Но, желая принять закон, он допускает великое противоречие в стремлении учредить некую государственную религию после того, как до сих пор защищал свободу совести.

В дополнение к этому нововведению он устроит большой праздник в честь Верховного Существа, который состоится 8 июня, то есть 20 прериаля. В этот день все присутствующие члены Конвента идут в процессии, впереди них Робеспьер, который только что избран председателем Конвента. У него лихорадка, но свидетели позже скажут, что в тот день на его лице сияла улыбка, которую они раньше никогда не видели.

Народ аплодирует, он на вершине своей славы. Его противники, более решительные, чем когда-либо, считают его последним из идиотов в этой затее с Верховным Существом, и насмехаются более или менее открыто. Похоже, Робеспьер все понимал и слышал, в лучшем случае издевательства, в худшем случае, угрозы. Он вернется домой к Дюпле поздно вечером, и очень мрачный обронит: «Вы меня долго не увидите...» 

Теперь он знает, что погибнет в ближайшее время. Но он будет отбиваться от нападок насколько возможно. Он поручает Кутону разработать страшный закон: тот, который ужесточит террор, сократив процедуру судебного разбирательства над подозреваемыми; революционному суду придется выбирать только между оправданием или смертью. 

Это закон от 22 прериаля, одобренный всем Комитетом общественного спасения. Робеспьер хочет использовать его, чтобы скорее убрать только горстку людей, но применение этого оружия крайне опасно, оно может выйти из-под контроля. В день его принятия ассамблеей он председательствует и требует общего голосования в пользу закона. Депутаты, вдохновленные его присутствием, не осмеливаются возражать и голосуют за принятие закона.

За пределами ассамблеи его враги не поддаются впечатлениям и будут работать против него более чем когда-либо. В Комитете общей безопасности Вадье, который не прощает Робеспьера за посягательство на его преимущества, будет возбуждать против него дело одной набожной старушки, утверждавшей, что Робеспьер — новый мессия. Это для того, чтобы одурачить его учение о Верховном Существе, в том числе перед Собранием.

Через несколько дней на эшафот отправляют девушку, которая, по всей вероятности, была жертвой махинаций Комитета общей безопасности, решившего сделать ее виновной в покушении на Робеспьера. Ее сопровождают на смерть несколько членов ее семьи, с другими невинными людьми, которые представляются как сообщники, всего пятьдесят человек! 

Эти несчастные одеты в красную рубашку цареубийц. Такова цена нападения на Робеспьера, враги под этим подразумевают его, как виновника приговора: «Робеспьер хочет этого!» Но только и всего, что он знал об этом деле.

В конце июня напряженность в Комитете общественного спасения невыносима. На заседании, состоявшемся 28 июня, Робеспьер пытался, по-видимому, уволить Фукье-Тенвиля, общественного обвинителя Революционного трибунала, который рубит головы в бешеном темпе. Напряжение возрастает и вспыхивает сильная ссора, когда Карно объявляет Робеспьера тираном. Он хлопает дверью комитета, и не будет появляться здесь, как и в Конвенте, более трех недель.

Робеспьер находится в состоянии крайнего истощения. Вот уже более пяти лет он живет в постоянном напряжении, испытывает ужасное давление, накапливает бессонные ночи в работе, каждый день — боевой день. Этот человек настолько перегружен морально и физически, что его крушение неизбежно. В этот период отступления он все равно будет ходить время от времени к якобинцам, но стараясь держаться подальше от власти.

Между тем, Комитет общей безопасности сделает гильотину безумной! В течение месяца ей будет принесено больше жертв, чем в предшествующем году. С момента своего ухода от дел Робеспьер неоднократно пренебрегал тем, как применяются законы прериаля. Он не хотел такой бойни. Но уже ничего не исправить. 

Сотни ни в чем не повинных людей казнят без суда и следствия: «Робеспьер хочет этого!» Финансовый комитет решительно снижает заработную плату: «Робеспьер хочет этого!» Провинции, которыми он дорожил, постепенно поворачивается против него, так захлопывается воздвигнутая им самим ловушка близости с властью.

На войне французы уже восстановили свои позиции и в июне добились решающего успеха во Флерюсе в Бельгии. Это крайне важно потому, что больше ни одна вражеская армия не угрожает Франции. Для Робеспьера и его сторонников есть одна цель: достичь мира с другими странами. 

Это должно прервать войну, когда она, наконец, добилась всего, на что надеялись с 92 года. Нарушив при этом принцип, принятый молодой революцией, она больше не превращает войну в завоевание. Карно отдает приказ о разграблении Бельгии. Робеспьер в ярости, это бесчестие, это позор республики. 

Приближаются последние дни июля 1794-го, и это конец. 

Оба комитета решили попытаться все исправить и организовать два совместных совещания 4 и 5 термидора. Робеспьера просят прийти на второе, что он и делает. Несмотря на большую напряженность, находится способ договориться. Сен-Жюст отвечает за подготовку доклада о состоянии учреждений, который он будет читать в ассамблее. 

Но этот доклад обещает быть слишком лаконичным в глазах Робеспьера: Сен-Жюст намерен замалчивать идею Верховного Существа и бессмертия души, и хочет быть уважаемым в Конвенте его членами, многие из которых рассматриваются как предатели Робеспьера.

Чувствуя себя снова преданным, он знает, что ему больше нечего ожидать от кого-то, и решает сбросить свой груз. Он объявляет, что подготовит большую речь в Конвенте 8 термидора, где он скажет все, что у него есть на сердце. Он бросил свои последние силы и писал всю предшествующую ночь. 

8 термидора, или в субботу 26 июля 1794 года, Робеспьер поднимается на трибуну Конвента и произносит то, что, безусловно, он считает своей последней речью. 

«Граждане, пусть другие рисуют вам приятные для вас картины, я же хочу высказать вам полезные истины. Я не имею представления о нелепых страхах, распространяемых предательством, но я хочу погасить, если это возможно, факелы раздоров лишь силой правды. Я буду перед вами защищать вашу оскорбленную власть и попранную свободу. Я также защищу самого себя, вы не будете удивляться этому, вы совершенно не походите на тиранов, с которыми вы боретесь». 

Тотчас он решил все начать с нуля, без промедления. Во-первых, разоблачить злоупотребления террором: 

«Разве это мы бросили в тюрьмы патриотов и внесли ужас в сердца людей всех состояний? Это сделали чудовища, которых мы обвинили. Разве это мы, забыв преступления аристократии и покровительствуя изменникам, объявили войну мирным гражданам, возвели в преступление какие-то неисправимые предрассудки, либо не имеющие значения вещи для того, чтобы повсюду находить виновных и устрашать народ революцией? Это сделали чудовища, которых мы обвинили».

Затем он хочет защитить себя от обвинений в тирании: «Они называют меня тираном... Если бы я был им, они бы ползали у моих ног, я бы осыпал их золотом, я бы обеспечил им право совершать всяческие преступления и они были бы благодарны мне!» 

«Они говорили: «Вот несчастные осужденные, кто в этом виноват? Робеспьер. В частности, начали доказывать, что Революционный трибунал — это кровавый трибунал, созданный только мною, и что я полностью овладел правом убивать всех порядочных людей и даже всех мошенников, ибо хотели создать мне врагов всякого рода».

«Но это еще не все; в последнее время предложили финансовые планы, которые показались мне рассчитанными на то, чтобы привести в отчаяние малосостоятельных людей и чтобы умножить число недовольных. Я напрасно призывал к этому предмету внимание Комитета общественного спасения; и что же! можно ли поверить, что распустили слух, будто эти планы были моим делом и для поддержания этого слуха придумали говорить, что в Комитете общественного спасения существует финансовая комиссия и что я был ее председателем?»

После этих оправданий Робеспьер вновь защищает свое духовное представление о республике, напоминая о Верховном Существе. Затем он вновь осуждает тех, кто хочет убить его и кричит о своей усталости от всего окружения: 

«В руках преследующей меня коалиции все друзья принципов не имеют влияния, но им мало того, что неудобный или бдительный человек, отчаявшись в своей пользе, удалился; одно его существование является для них предметом страха и, помимо своих коллег, они задумали во тьме отнять у него вместе с жизнью право защищать народ.

О, я без сожаления покину жизнь! У меня есть опыт прошлого, и я вижу будущее! Может ли друг родины желать пережить время, когда ему не дозволено больше служить ей и защищать угнетенную невинность! Зачем оставаться жить при таком порядке вещей, когда интрига постоянно торжествует над правдой, когда справедливость это ложь, когда самые низкие страсти, самые нелепые страхи занимают в сердцах место священных интересов человечества?»

После того, как в начале своего выступления он осудил злоупотребления террором, теперь парадоксальным образом защищает то, что порождает эти злоупотребления:

«Уголовный закон, неизбежно должен иметь что-то неопределенное, потому что заговорщики теперь отличаются скрытностью и лицемерием, надо, чтобы правосудие могло захватить их под всякой формой. Если один способ составлять заговор останется безнаказанным – спасение родины станет призрачным и подвергнет ее опасности».

Приближается конец его речи, и настало время предупреждений для людей. Он начинает с этих удивительно пророческих слов:

«Опустите хотя бы на один миг бразды революции, и вы увидите, как военный деспотизм их захватит, а вожди клик свергнут униженное национальное представительство. Век гражданской войны и бедствий ввергнет в отчаяние нашу родину, и мы погибнем, потому что не захотели использовать указанный в истории человечества момент для учреждения свободы; мы оставляем нашу родину на век бедствий, и проклятия народа будут тяготеть над нашей памятью, которая должна была быть дорогой человеческому роду!».

Теперь он обращается непосредственно к людям: «Народ, помни, что если в республике справедливость не царит полновластно, если это слово не означает любовь к равенству и к родине – свобода является лишь пустым звуком!»

«Помни, что существует лига мошенников, борющаяся против общественной добродетели, оказывающая на твои собственные дела больше влияния, чем ты сам, лига, которая боится тебя и восхваляет тебя в массе, но устраняет тебя по отдельности, в лице всех добрых граждан! Вспомни, что твои враги не только не хотят пожертвовать ради твоего счастья этой горстью мошенников, они хотят пожертвовать тобой ради этой горсти мошенников, виновников всех твоих бед и являющихся единственным препятствием к процветанию общества! Знай, что каждый человек, который поднимется на защиту общественного дела и морали, будет подавлен публичным унижением и изгнан мошенниками». 

«Пусть крики угнетенного патриотизма будут называться криками мятежа, и что, не осмелившись напасть на себя массово, тебя будут подробно запрещать в человеке всех добрых граждан, пока амбициозные не устроят свою тиранию».

«Скажем ли мы, что все хорошо? Будем мы продолжать по привычке или по обычаю хвалить то, что плохо? Мы потеряем родину. Вскроем ли мы скрытые злоупотребления? Разоблачим ли мы предателей? Нам скажут, что мы колеблем установленные власти, что мы хотим за их счет достигнуть личного влияния. Что же мы будем делать? Мы выполним наш долг.

Что можно возразить тому, кто хочет сказать правду и кто согласен умереть за нее? Скажем, следовательно, что против свободы общества существует заговор; что своей силой он обязан преступной коалиции, интригующей в самом Конвенте; что эта коалиция имеет сообщников в Комитете общей безопасности и во всех бюро этого Комитета, где они господствуют; что враги республики противопоставили этот Комитет Комитету общественного спасения и таким образом установили два правительства; что в этот заговор входят члены Комитета общественного спасения; что созданная таким образом коалиция стремится погубить патриотов и родину. 

Как исцелить это зло? Наказать изменников, обновить все бюро Комитета общественной безопасности, очистить этот Комитет и подчинить его Комитету общественного спасения; очистить и самый Комитет общественного спасения, установить единство правительства под верховной властью Национального конвента, являющегося центром и судьей, и таким образом под давлением национальной власти сокрушить все клики и воздвигнуть на их развалинах мощь справедливости и свободы: таковы принципы».

Тогда Робеспьер выполняет свой долг и осуждает их, не называя имен нескольких предателей в стенах Конвента и в комитетах, и призывает к очистке, которая, по его мнению, необходима. И, наконец, он заключает: 

«Если невозможно требовать их, не прослыв честолюбцем, я делаю вывод, что и принципы устранены и что среди нас царит тирания, но что я не должен об этом молчать; ибо что можно возразить человеку, который прав и который умеет умереть за свою страну? 

Я создан, чтобы бороться с преступлением, а не руководить им. Еще не наступило время, когда порядочные люди могут безнаказанно служить родине; до тех пор, пока банда мошенников господствует, защитники свободы будут лишь изгнанниками».

Теперь он закончил, он говорил два часа. Как только его выступление будет завершено, председатель попросит напечатать и распространить его — обычная процедура. Но тотчас один депутат возражает против, поскольку эта речь серьезно подрывает авторитет государства и его представителей, в том числе Камбона из финансового комитета, который, по его мнению, был назван по имени. 

Камбон знает, что если он не реагирует, это неизбежно ведет к гильотине. Ему больше нечего терять, и тогда он берет слово, чтобы защититься. Он первый, кто нарушил запрет и нанес первый удар Робеспьеру: «Пришло время сказать всю правду: один человек парализует волю Национального Собрания, этот человек только что выступил с речью! Это Робеспьер! Так осуждают!» 

Под аплодисменты другие депутаты также присоединяются, пока один из них не попросит Робеспьера назвать тех, кого он обвиняет. Робеспьер отвечает, что ему нечего добавить. Заседание Собрания закрыто, и Робеспьер перестал быть неприкосновенным. Его речь не будет напечатана.

Окончание следует

promo elisaveta_neru august 30, 2019 09:00 33
Buy for 10 tokens
Давно хотела собрать и составить список фильмов, где есть Максимилиан Робеспьер. Сначала все было хаотично, как большинство моих записей. И вот, наконец, удалось упорядочить. Писал мне друг в Контакте, что нельзя позволять вымышленным образам и кинематографическим трактовкам заслонить настоящий…

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.