Блаженное время

Лариса Александровна, держа локти на столе, развинтила шариковую ручку, достала стержень и почесала им внутри своего уха. Никто даже не переглянулся и не улыбнулся. Все слушали, не дыша. Перед нами выступала врач-психолог c лекцией о половом воспитании.

Я тоже внимала, но намного интересней было, когда прошлый раз наша классная руководительница организовала поход в Художественный музей. Музейные сотрудники невероятно увлекательно рассказали историю русской иконописи. Как она зародилась, развивалась, о наиболее ярких представителях, Андрее Рублеве, Дионисии и других. Я записывала все в подробностях. 

- Зачем тебе это? – спросила Люда.

Я не могла объяснить. Интересовало все, что имело хоть малейшее отношение к области прекрасного, к искусству.

Из поэтов особо близким показался Осип Мандельштам, переживала о его трагической судьбе. Стихи Ахматовой и Цветаевой изучали, но для себя я открыла их гораздо позже. С Натальей Николаевной разбирали чарующую лирику Александра Блока, как же мне понравилось «Девушка пела в церковном хоре…» Читали хулиганские и любовные стихи запрещенного ранее Сергея Есенина. Да, каждый поэт живет, по сути, в придуманном мире. Мире иллюзий. 

Наталья Николаевна подготовила незабываемый урок, посвященный Владимиру Высоцкому. Гениальный был поэт. Только человек, обладающий великим талантом, мог вместить в короткое стихотворение обширный эпический сюжет. 

Часто звучали выражения «сталинские времена», «русский интеллигентский дух». Моя любимая учительница не одобряла разоблачение горькой правды о Сталине. Она считала, что мертвых вообще нужно оставлять в покое. А что касается великих людей, то они не умирают, а уходят в бессмертие.

Людка порой меня раздражала. Она увлекалась модой, только и говорила о вещах и о мальчиках. В школе она постоянно испытывала три чувства-желания: «хочу есть» «хочу спать» и «холодно». Ничего другого не бывало. Но я все равно была к ней привязана. 

На праздник святителя Николая ходила на вечернюю службу в собор. Хор пел изумительно. Чтобы рассмотреть знакомый силуэт, надо было обернуться и высоко поднять голову. Я это сделала и его не увидела. 

Костя опоздал на службу. Обратила внимание, что он обут в кроссовки. Когда я думала о нем, в душе просыпалась какая-то благоговейная нежность. Теперь он снова воплотился в далекую мечту. Да, так лучше, чем когда он существует реально. Наверное, если бы мы встречались, то мне бы вскоре это наскучило.

Вдыхая благовонные ароматы, я стояла и слушала. Вышла и замерла – вечер был морозный и белый. Деревья стояли в хрустале.

По утрам в школу иногда ходила мимо Музыкального училища. Солнце ярко светило, а деревья стояли белые, усыпанные серебром. На уроках физики мы рассматривали свет сквозь призмы. Белый снег отливал фиолетовым, а небо всех цветов радуги. Весь мир будто окрасился множеством ярких красок.

Уплывал очередной год, как тогда выражались с экрана телевизора, будто старый корабль в море истории. Время летело быстротечно. Вновь часы на Кремлевской башне били 12 раз. Я радовалась, что Бог дает мне силы, чтобы терпеть все происходящее в моей жизни. Дает сил меньше раздражаться, оставаться спокойной, сдержанной. Я бесконечно Его благодарила. В храм заходила потом, когда уже начался Великий Пост. 

Тогда как-то не верилось, что Лариса Александровна искренне верующая. Она сама многое не знала, но стремилась к вере. На каникулах предложила нам пойти в Смоленский собор, исповедаться, причаститься. Пояснила, что для этого с утра нельзя ничего есть. Запланировали на 6 января к 11-ти часам, а литургия-то в 8 начиналась. 

Нет, мы так и не собрались, не получилось. «Если человек злой, то его душу не спасти, пока сам не исправится», - записала я в дневнике. Относилось это явно не к Ларисе Александровне. 

На биологии учительница рассказывала о генах и отметила болезнь гемофилию, что ее носители женщины, а болеют мужчины. Привела исторический пример семьи последнего русского императора. 

- Ну, вы знаете, чем эта история закончилась… 

Мне стало досадно, что так банально упоминалось святое и сокровенное. 

Уроки литературы превращались в беседы-дискуссии. Когда обсуждали пьесу Максима Горького «На дне», я соглашалась с Лукой в том, что нужно жалеть человека. Говорили о правде и о человеке. На уроке присутствовала завуч Нина Семеновна, она тоже выступила:

- Нас 70 лет учили по теории Сатина - уважать, а не жалеть. Боялись пожалеть человека, поэтому и отказывались от родных, которые в тюрьмах сидели.

Наталья Николаевна очень переживала из-за Нины Семеновны, но в течение урока настроение ее поднялось. Она придерживалась нейтральной стороны, выслушивая всех, сама молчала. Никто из класса кроме меня не был согласен с Лукой, все разделяли идеи Сатина. 

Да они просто не задумывались, наверное. Одноклассники мои не жестокие ведь, а нормальные добрые люди. Им было не легко сразу рассудить о таких серьезных вещах. По привычке сказали, как все – так и нас учили в школе с первого класса. Завуч похвалила, что мы умеем рассуждать, отстаиваем свое мнение.

- Теперь все меняется. Идеалом школьника не обязан быть Павлик Морозов. В 1960-е годы с детского сада нас воспитывали, что нужно готовиться к войне постоянно, чтобы потом совершать подвиги. А выходит, в мирной жизни, жить незачем… - воодушевленно говорила Нина Семеновна.

Я всей душой полюбила философию. Науку о природе, обществе и человеке, любовь к мудрости. Предмет, изучающий отношение человека к миру и мира к человеку. Философию, ищущую ответ на основной вопрос: что первично, дух или материя. Я знала, что первичен дух, исходя из этого, раздумывала обо всем. Считала себя единомышленником Платона и Аристотеля. 

Наконец-то, учителя стали воспринимать нас, как взрослых! Выпускной класс – это блаженное время. Сколько лет мы с вожделением смотрели на старшеклассников, а теперь, и сами стали такими. Мы с Людмилой прогуливались под ручку по рекреациям и с высоты своего роста взирали на младших школьников.

Я любила «блеснуть умом», прийти в юношескую библиотеку и спросить: 

- Есть у вас «История России», академическое издание?

Или такое:

- Можно современный взгляд на теорию относительности и о черных дырах во Вселенной? 

Лариса Александровна называла меня Джокондой или Роденовским мыслителем, когда на уроках я подпирала голову рукой. Мне порой казалось, что груз мыслей просто не вмешается в голове. По всем предметам я успевала хорошо, кроме алгебры. 

Мы сидели за первым столом, Людмила по близорукости, а я просто, чтобы все хорошо слышать и видеть. Мы с Людой посещали факультатив по французскому языку по специальности гид-переводчик. Его вела другая учительница, интересная Евгения Дмитриевна, она когда-то ездила во Францию. Мы выучивали тексты экскурсий по Белгороду в форме диалогов. 

Учеба превратилась в легкую непринужденную игру. Все шло замечательно, но я все чаще представляла себе тот благословенный день, когда покину школу.

Одноклассницы собирались учиться на парикмахеров, поступать в Педагогический институт, Наташа в Технологический на бухгалтера. Люда в свое Медицинское училище. Я не признавалась конкретно, говорила, что это связано с искусством.

Приближались экзамены. В романе Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита» нашлось все, что меня привлекало: любовь, писательство, Иисус Христос, мистика. Тему выпускного сочинения я выбрала об этом романе, и написала на оценку «отлично». 

Наталья Николаевна научила работать с критической литературой, выбирать главное. В сочинении я использовала и прочитанное в книгах, и свои размышления. Интересно было бы найти его сейчас, но не сохранилось даже черновиков. 

Математику Элина Артуровна просто дала мне списать. Она же была заинтересована, чтобы успешно выпустить меня из школы. Французский устно сдала не совсем отлично. Отвечала коротко, и хотела, чтобы мне задали вопросы. А Лариса Александровна, напротив, боялась, что комиссия задаст вопросы на засыпку.

- Ну, ничего, ты же в институт иностранных языков не пойдешь, - утешала она.

А я и не огорчалась. Лариса Александровна учила всему самому доброму. Она была прекрасным педагогом, мудрым, самоотверженно любящим своих учеников. Понимание этого пришло только в конце 11-го класса. 

Учителя того времени были честными, преданными своему делу людьми. Уже когда учился брат, правда, в другой школе, они вели себя иначе, говорили детям всякие гадости. 

Мама на заводе заведовала инструментальной кладовой, а в материальной кладовой работала ее напарница Валентина Андреевна. У нее тоже была дочь Лена. На два года старше меня, и в два раза крупнее. Она отдала мне свое школьное выпускное платье. Белое, длинное, с гипюровой вставкой на груди, как свадебное. Мама уверяла, что оно великолепно на мне сидит. Мне было все равно, что надевать. Как говорила тетя Тася, молодые все красивые.

Лена после школы закончила полугодичные курсы кассира, немного поработала кассиром в банке. Мама все хвалилась, какая хорошая работа. Вскоре вышла замуж за военного, где она с ним познакомилась, непонятно. И теперь собиралась ехать на Дальний восток. 

Мама снова приводила мне ее в пример. Рассказывала, как далеко поедет Лена. Увидит из окна поезда всю страну, и даже озеро Байкал. 

- А меня бы ты отпустила? – спросила я.

Мама сказала, что с мужем бы отпустила. Но я мечтала о путешествиях, а не о замужестве.

Прическу и макияж сделали в парикмахерской. На выпускном вечере я впервые в жизни выпила шампанского. За столом пировали все вместе – учителя, родители, выпускники. Вдруг нахлынула такая непостижимая радость, когда я поняла, что все, наконец, закончено – прощай, школа! Больше никто не будет меня заставлять решать математику или что-то подобное отвратительное. В училище я буду заниматься только любимым делом.

- Мама, я пьяная, - призналась я по своей неосторожности.

- Я тебе дам, пьяная! - пригрозила мама.

Но счастье уже ничто не могло омрачить. Это был долгожданный праздник моего освобождения. Уже ничего не страшно, теперь у меня начнется новая, вольная жизнь и все будет по-другому.

Лариса Александровна подарила каждому из нас на листках напутствие-предсказание. У меня под нарисованной бабочкой на цветке было написано ее крупным ровным почерком: «Девушка-тайна, загадочная Джоконда с ее милой улыбкой. А за этой скромной внешностью скрывается талант знаменитой писательницы, которая в будущем своими произведениями потрясет весь мир».

Потом как сумасшедшие, танцевали в актовом зале. С одноклассниками почти не переговаривались. Все разошлись по своим компаниям. Не было у нас ни общих прогулок со встречей рассвета, ни долгих слезных прощаний. Несмотря на старания классного руководителя, класс наш не был дружным в целом. Родители потом, встретившись в городе, общались с интересом, а мы – никогда.

С Людой прощались, будто садились в поезда, уходящие в противоположных направлениях. Так и было, больше мы не виделись. Люда выучилась на зубного техника, работала, сама родила и воспитывала дочку. У меня в альбоме хранилась ее маленькая черно-белая фотокарточка с подписью: 

Когда-нибудь среди бумаг, покрытых слоем пыли,

Увидишь фото ты мое и вспомнишь, как дружили.

Лето выдалось сказочным. Весь июль шли теплые дожди. Школа мне еще снилась некоторое время. Снилось, как я боялась опоздать на урок французского, слышался громкий строгий голос Ларисы Александровны. 

Под шум дождя готовилась к экзаменам в училище, учила стихотворение, басню, отрывок из прозы. Условия поступления были такие же, как в любое театральное училище. Взяла в библиотеке сонеты Шекспира в переводе Маршака. Моей душе были очень созвучны эти глубокие меланхоличные строки:

Как тот актер, который, оробев,

Теряет нить давно знакомой роли,

Как тот безумец, что, впадая в гнев,

В избытке чувств теряет силу воли, - 

Так я молчу, не зная, что сказать,

Не оттого, что сердце охладело.

Нет, на мои уста кладет печать

Моя любовь, которой нет предела…

promo elisaveta_neru october 9, 10:00 30
Buy for 10 tokens
Книгу «Берегитесь, боги жаждут!» Эдвард Радзинский написал в 2015 году. На обложке изображена гильотина, по бокам которой профили Робеспьера и Ленина. «Наверняка, там много мерзостей в адрес Робеспьера», - была первая мысль. Но я решила, что из негатива тоже можно извлечь полезное. Только по…

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.